Я удивленно вскидываю брови, когда в дверях кабинета появляется отец.
- Задерживаешься, - говорит он строго, но тут же смягчает тон улыбкой.
- Ты тоже, - замечаю я.
- Я на встрече был и ноутбук заехал забрать, чтобы не приезжать в выходные. А у тебя какая причина?
- Влады нет дома, - признаюсь я. - Решил, что могу закрыть некоторые рабочие вопросы в тишине вечернего офиса.
- Аааа, Влада, - отец снисходительно усмехается и опускается в кресло. - Та самая, которую ты собирался через месяц после женитьбы отпустить.
- Это вряд ли, - коротко замечаю я.
Наверное, я с самого начала знал, что не откажусь от нее, просто тогда было проще убедить себя в обратном - слишком сильными и противоречивыми были эмоции от наших с ней встреч, а я к такому просто не был готов.
- Мама ждет вас в гости. Все уши мне прожужжала, что ты вернулся из Салехарда, а домой не приезжаешь.
- Я знаю, пап, я разговаривал с ней сегодня. Может быть, завтра с утра заедем, но я не обещаю. С Владой надо обсудить. Если нет - в воскресенье.
- День рождения отмечать будешь?
- Алекс Ди Анджело предложил мне в его ресторане собраться, - отвечаю я. - Так, без размаха, буквально десять человек будет.
- Знаю я твои «без размаха», - добродушно ворчит отец. - Ладно, я поеду домой. Мама ждет.
Я киваю и встаю, чтобы проводить отца, но тут он вдруг останавливается.
- А я что заходил-то? - говорит он, бросая на стол журнал, который до этого все время держал свернутым в трубочку в руке. - Девчонки на ресепшне разглядывали.
Я непонимающие вскидываю брови, мельком взглянув на глянцевую обложку, и ожидаю продолжения:
- Влада, конечно, молодая и красивая, и, по большому счету, ничего криминального во всем этом нет, но ты бы следил за этим в будущем. Вряд ли для твоей деловой репутации полезно, что жена практически голышом снимается для журналов.
Хмуро взглянув на отца, я беру журнал в руки и с поганым предчувствием, сдавившим грудь, веером пролистываю от начала до конца.
- Страница сто девятнадцать, - подсказывает папа.
Когда я открываю нужную страницу, внутри неумолимо закипает бешенство."
"На глянцевом развороте, без сомнения, сфотографирована Влада. На ней черный шелковый пеньюар, сползший с одного плеча и открывающий глубокое декольте сорочки. Под тонкой тыканью откровенно проступают очертания сосков, молочная кожа эффектно контрастирует с черным кружевом. Светлые волосы собраны в беспорядочный узел, но несколько прядей падают на шею, придавая обращу беззащитность. Но главное здесь - выражение ее лица - одновременно порочное и невинное. Ощущение такое, словно ее застали врасплох - мечтательные глаза широко распахнуты, мягкие губы приоткрылись, словно в ожидании, а тонкие пальцы в удивлении касаются шеи.
