А вот у противника заклинания выходили неуклюжими, затратными… И медленными!
Удар!(лишнее) Черный клинок с силой врезался в неуклюже выставленный Алексом Маритекс. Мощный артефакт, он, однако, не был предназначен для блокирования ударов. И по луку прошла трещина.
— Да отвали ты, чувак! — замахал руками противник, насылая на меня одно проклятие за другим. То пытался поразить меня слабостью, то яростью, то ослепить и оглушить. Но от настолько корявых заклинаний помогали даже простые Завесы. А вот мои удары ему блокировать было нечем, а летал он не так хорошо, чтобы уворачиваться.
— Собаке — собачья смерть! — холодно произнес я, когда зачарованный лук с мерзким звоном разлетелся на части. Следующий мой удар вспорол ублюдку грудь, разворотив ребра и опалив края раны. Успевший лишь прохрипеть что-то невнятное маг кулем полетел к земле.
Я обернулся к полю боя. Перед моим взором предстала безрадостная картина. Хоть я сразу заметил Марию и Виктора, сражавшихся спиной к спине — но они лишь оборонялись. Вслед за дикими тварями из портала стали выходить стройные ряды тех самых Всадников Праха.
Но это пройдет. Они привыкнут. И даже такие, медленные и ослабевшие, они то и дело успевали вспороть брюхо очередному обнаглевшему чародею, или очередным выстрелом обратить кого-нибудь в груду костей.
А самое главное — Всадников было много. Шеренга за шеренгой, десяток за десятком вышагивали черные скелеты на черных конях, одетые в накидки из бронированных шкур обитателей пустошей Ургала.
Тут мой взгляд зацепился за ту самую девушку — Каховскую. Внизу, на арене, она сражалась сразу с двумя Всадниками Праха. Заполонившие все воздушное пространство над огромной ареной, эти твари старались рассеять магов, разбить их на небольшие кучки, заиметь численное превосходство. Только небо вокруг пятерки магов Смерти пока оставалось чистым — туда и тянулись остальные чародеи.
— Каховская! — крикнул я, бросаясь к земле, чтобы она точно обратила внимание. — Умеешь перемещать двоих⁈
С этими словами я врезался в спину одного из всадников, вонзая Клинок Пустоты ему меж ребер. Это мало чем ему навредило — их костяной каркас суть лишь форма для темного духа. Но мой Аспект способен выжигать даше души.
— Истинная Пустота! — процедил я, и лезвие клинка засияло фиолетовым свечением.
