Когда творишь истинную форму стихии, саму «душу» своего Аспекта, расход маны повышается многократно. Но и действовать ты можешь во всех измерениях.

Истинное Пламя способно опалить душу, Истинная Жизнь — исцелить.

А Истинная Пустота — разорвать на части!

— А-А-А-А-А!!! — эхом отдался в ушах нагоняющий жути хриплый вой всадника, когда я вырвал из его духа кусок, обнажив Ядро Смерти. Маленький серый комок в глубине грудной клетки, похожий на шарик мерзкого студня.

Я уже собирался протянуть к нему руку, но тут услышал девичий крик «Берегись!!!» — и одним мощным толчком отпрыгнул назад, слетев с костяного коня.

В круп лошади тут же вонзилось сразу несколько серых стрел. И даже порождение смерти рассыпалось прахом — пораженный мной всадник кубарем покатился по песку арены, орошая все сверкающей на солнце духовной плазмой. Этот ярко-зеленый ихор обильно сочился из раны на груди, оставленный мои клинком. А главное — теперь дух Всадника стал уязвим."

"— Копье Пустоты! Копье! Копье! — колдовал я, одновременно уворачиваясь от сыплющихся с неба стрел — стараясь отвлечь лучников на себя.

Краем зрения я заметил, что большинство еще живых магов или рассредоточили, изи наоборот — загнали в широкое кольцо, сгрудив вокруг пятерых некромантов. Мы с мечущейся туда-сюда короткими телепортами Каховской остались здесь одни, в окружении, пожалуй, десятка противников.

— Командир!!!

Или не одни. Обдавая скачущих по небу Всадников Праха настоящим вихрем из ледяных глыб, искрящихся снежинок и промораживающего до костей холода, к нам прорывался Виктор.

А держащаяся за его спину Мария сотворяла один щит за другим. Простые металлические щиты, как у каких-нибудь рыцарей — но как раз они прекрасно защищали от стрел Маритексов, пусть и рассыпались в прах.

— Бейте по их оружию! — прокричал я, перебивая звон клинков и вой бурана. — Оно ломается грубой силой!

А сам пошел на сближение с раненным мной всадником… теперь уже пехотинцем. Без коня тварь чувствовала себя неловко, но не переставая размахивала своим копьем-глефой, орошая все вокруг мертвящей серой пылью.

Пора бы с ним покончить.

— Черное лезвие! —произнес я, посылая перед собой серп разрушительной энергии. Я никогда не любил этот прием — широкое лезвие слишком сильно рассеивает силу и годится только для резни беззащитных крестьян…

Или чтобы принять на себя удары глефы!

Противник, будучи раненным, оказался вынужден отбивать каждый мой удар. Я выпускал один серп за другим, не давая ему перейти в наступление.