Но ещё больше настораживает внимание Тени к Лери. Валларс будто не замечает окружающей суматохи. Его голова повёрнута в сторону убежавшей Валейт. Но он же должен быть в курсе её специфичных отношений с Владыкой. Должен знать о защите, которая стоит на воспоминаниях Валейт. Тогда почему Кайрис смотрит на Лери так, будто раздумывает: сейчас тащить её на допрос или дело подождёт?
— Ваше Величество! — Миррали, присевшая в реверансе, переводит моё внимание на подошедшую процессию.
Неуклюже повторяю за подругой, а потом и вовсе цепляюсь за ладонь Рейварда. Ну ничего не могу с собой поделать: он мой источник уверенности и спокойствия.
Жест не укрывается ни от Арабеллы, ни от Валентины. И если первая дарит мне тёплую улыбку, то вот вторая в гневе сжимает и без того тонкие губы. Леди Миллат скользит взглядом дальше и, заметив сына, легко кивает ему. Не оборачиваюсь, но почти уверена: проклятая троица только на нас и смотрит. Вокруг продолжается суета, народ убирает столы, оставляя один — для её величества. Клео по-прежнему нигде не видно, видимо, она с паникой в голове проверяет, в каком состоянии сейчас стройка.
— Я просила без формальностей, — расстроенно выдыхает её величество, оглядываясь.
Сегодня на ней простое, по меркам императорского двора, платье. Изумрудное, на нём минимум вышивки, зато приторочена небольшая сумочка, из которой торчат усики Шуша. А прислушавшись, я и вовсе слышу сонные рулады, доносящиеся из сумки.
— Смотрю, к моей просьбе не устраивать пышного праздника в честь моего приезда никто не прислушался? — Арабелла тем временем осматривает масштабы бедствия.
— Если Клео что-то придумала, её не остановить, — хмыкает Армониан. — Мам, я тебе рассказывал. На пути Клеоны Бетье лучше не вставать — снесёт. Скажи спасибо, если ещё при этом в брусчатку не вкатает.
— Да-а-а? — задумчиво тянет Арабелла, поворачивается к Вороне и бросает: — Запиши её. Нам такие люди нужны.
— Ари, мне кажется, это не лучшая кандидатура в свиту. Она не выполнила твой приказ, — встревает Валентина.
А у меня и Рейва синхронно скрипят зубы — настолько сильно мы стискиваем челюсти. Не удерживаюсь и прыскаю, пряча улыбку в ладонь. Порой меня пугает, насколько схожи наши с ним чувства, но не сейчас.
— Тина, я тебя не спрашивала, — ласково отрезает императрица, бросая на сестру такой взгляд, что я бы на месте последней поспешила испариться. — Я вижу, Андреас тут. Будь добра, побеседуй с сыном ещё раз. Не хочу, чтобы завтра мне испортили праздник.
— Конечно, милая, — произносит Валентина с уязвлённым видом.
Как только леди Миллат отходит, мне даже дышать становиться легче. И судя по доносящимся вздохам, остальным тоже.
— Что ж, рассказывайте, — тем временем просит Арабелла.
