– Это больше никогда не повторится. Я пойду к ней завтра и скажу...

– Нет, не смей. Я уверена, что миссис Блэк была бы крайне рада твоему визиту. Но я запрещаю.

Глаза Габриэля опасно сверкнули холодом.

– Запрещаешь?

Вполне возможно, что никто и никогда не говорил ему раньше таких слов. Конечно же, они пришлось Габриэлю не по нраву.

Пандора коснулась его лица рукой в перчатке, нежно погладив по щеке. Она знала, что публичные проявления любви, даже между мужем и женой, считались крайне неуместными, но на данный момент всё, что имело значение, это его спокойствие.

– Да. Потому что теперь ты мой, – она едва улыбнулась, глядя ему в глаза. – Весь мой, и я не собираюсь делиться. Ей не позволено занять даже пяти минут твоего времени.

К её облегчению, Габриэль сделал медленный вдох и, казалось, расслабился.

– Ты моя жена, – тихо сказал он, ловя ладонь Пандоры, когда она начала её опускать. – Ни у одной другой женщины на меня нет прав. – Не опуская её руки, он намеренно расстегнул три жемчужные пуговицы на запястье лайковой перчатки длиной до локтя. Пандора вопросительно на него посмотрела. Пристально глядя ей в глаза, Габриэль, один за другим, дёрнул за кончики пальцев. Почувствовав, что перчатка сползла, у Пандоры перехватило дыхание.

– Ты что делаешь? – прошептала она.

Габриэль не ответил, только медленно стаскивал перчатку, пока та не соскользнула с её руки. То, с каким чувством он это сделал, перед столькими любопытными взглядами, заставило Пандору покраснеть с головы до пят.

Подняв вверх обнажившуюся кисть руки, Габриэль развернул её и прижался губами к нежному местечку на запястье, а затем поцеловал в чувствительное местечко на ладони. Из толпы послышались несколько язвительно возмущённых вздохов и шепотков. Этот жест означал обладание и интимность, призванный не только продемонстрировать страсть к молодой невесте, но и упрекнуть бывшую любовницу. К завтрашнему дню каждый модный салон в Лондоне будет гудеть сплетнями о том, как лорд Сент-Винсент открыто ласкал жену в Хеймаркете на виду у бывшей любовницы.

Пандора не хотела кому-то причинять боль, даже миссис Блэк. Однако, когда Габриэль кинул на неё предупреждающий взгляд, предостерегая от протестов, она закрыла рот на замок и решила обсудить с ним это позже.

К счастью, вскоре свет погасили, и начался спектакль. Свидетельством качества постановки и мастерства актёров послужило то, что Пандора смогла расслабиться и посмеяться над блестящими диалогами. Тем не менее, она знала, что Габриэль скорее стойко выдерживает комедию, чем наслаждается ею.

В антракте, пока Габриэль и Уинтерборн общались со знакомыми в холле рядом с ложей, Пандора и Хелен разговаривали наедине.