Пока я добрел на его крик, он одну уже вскрыл и прицелился откушать:

— Во, гляди — вишневое, без косточек! Будешь?

Гек зачерпнул варенье, но больше ничего сделать не успел. Я отобрал и ложку, и банку, возмущенно сказав:

— Лешка, ты что — сбрендил? Помнишь, что на инструктаже говорили? Фрицы специально продукты оставляют отравленные, а наши лохи и рады стараться халявой воспользоваться. В двести тридцать шестой дивизии два отделения так же компотику попило и все — никого не откачали… А взводного, который хоть сам и не пил, но это не пресек, — под трибунал…

Лешка, глядя на банки, только вздохнул и заметил:

— Надо будет их не выбрасывать, а на собаке испытать, вдруг неотравленное.

Я там на улице пару шавок видел, вот их и покормим. Если не сдохнут — сами съедим. — Он опять вздохнул, добавив: — Вишневое — это мое любимое…

— У, проглот! Только собак сам ловить будешь, я тебе в этом не помощник. Я собак живых люблю…

Уже выйдя на улицу и вдохнув свежего, несмотря на конец февраля, уже пахнущего весной воздуха, я унюхал какие-то посторонние запахи:

— Лешка, чуешь — вроде гуляшом пахнет?

Гек, покрутив носом, уверенно указал направление:

— Вон оттуда несет.

Глянем, кто там?

Мне самому стало интересно, кто это на территорию нашего будущего объекта вперся. И почему сидят не в доме, а в дальнем сарае, похожем на длинный свинарник. Взяв на всякий случай автоматы на изготовку, по большой дуге приблизились к строению. Узкие окошки проходили высоко, и глянуть в них не получилось, поэтому, подойдя к двери, я ее распахнул пинком и, сразу уйдя с линии возможного выстрела, гаркнул:

В полутьме строения что-то звякнуло, бумкнуло и задребезжало, а испуганный тонкий голос охнул:

И все затихло.

Кхм… похоже, что не немцы, но соваться все равно как-то стремно… По уму — гранату бы катнуть, только судя по голосу там или ребенок, или деваха. И когда испугались, то крикнули вовсе не — «о майн гот», значит — не немцы. Но с другой стороны, вдруг там и фрицы присутствуют? Поэтому, не суясь в проем и показав Геку, чтобы не расслаблялся, громко сказал, на этот раз по-русски:

— Кто там есть, выходи по одному, а то гранату кину!

Опять что-то звякнуло, и уже другой женский голос крикнул:

— Не надо гранату, мы свои!

Хе, похоже, действительно наши.

Пригнувшись, я вошел в сарай и увидел, что там возле перевернутого, исходящего паром котелка стоят три замотанные в платки фигуры. Девчата, лет по двадцать. Одна из них, увидев мою форму, прерывисто выдохнула и сказала:

— Леська, Стешка, это точно наши.