Что ж, зато его временная недееспособность дает мне возможность урвать с блюда последнюю тарталетку. — Мм, бесподобно вкусно, несмотря на простоту готовки.
— Что вы говорите, Никита Игоревич? — участливо смотрю на кашляющего пермяка.
— Кха-кха…я говорю, вы в своем репертуаре, Данила, — багровый Недежка протирает платком вспотевший лоб. — Резкий как понос.
— Лестно, что вы меня знаете и не забываете. А я вот ваш психотип, кажется, только начал познавать, — замечаю, уплетая брускетт с лососем. Конечно, тарталеткам уступает, но тоже вкусно. — Любите работать чужими руками, верно?
— Прикольно. Ну а в чем собственно дело-то? — на миг отрываюсь от еды. — Неужели только в мести?
— Данила, вы хоть и смышлёный парень, но мы с вами стоим на разных интеллектуальных уровнях, — снисходительно произносит Недежка. — А дело в воспитании. Дело в роде. Дело в чести. Простолюдину, даже простолюдину с гербом, вряд ли знакомы эти понятия.
— Вы ведь сейчас врете? — я понимаю это сразу, и его лицо тут же вытягивается. — Ладно, оставим причины, раз так не хотите их обсуждать. Но вы ведь видите, кто стоит за мной. И всё равно готовы рисковать?
— Вы о своем отчиме? — уточняет Недежка, уже взяв себя в руки. — Или о партнерстве с Морозовым? Или об этих ваших «Мстителях»?
Я отряхиваю руки от крошек и с улыбкой замечаю:
— Закуски закончились. Еще увидимся, Никита Игоревич.
На этом оставляю пермяка. Очень интересный персонаж. Пытается казаться снобом, ненавистником простолюдинов и вот этим вот «брат за брата», но его мотивация куда сложнее. Только она мне пока непонятна. Но да пускай, еще выясним.
Остаток вечера проводим в танцах, беседах и поиске последних закусок. Не то, чтобы у Фиткиных еды мало, отнюдь, просто она очень вкусная, вот все и накидываются. На белый танец меня приглашает Барбара, что, наверное, в глазах местной аристократии поднимает мой статус еще выше. Но это так, всего лишь бонус к вечеру.
Первой домой отвозим Камилу. Я помогаю брюнетке выйти из машины и провожаю ее до террасы. Неожиданно она резво поднимается на две ступеньки крыльца и оборачивается.
— Теперь я с тобой одного роста, Даня, — смеется звонко.
— Скажи спасибо каблукам, — улыбаюсь.
— Знаешь, Даня, а я ведь не сразу поняла, что ты налепил тому пермяку, — признается. — Видимо, всё же я не такая испорченная.
— Испорченная? Я лично вижу перед собой только невинного ангела! — делаю искренний комплимент, и она, хихикнув, отворачивается и уходит в приоткрытую слугой дверь.
— Ну и зачем ты нас собрал, Никита? — спрашивает Антон Бедяжкин, располагаясь на диване в гостиной. Он оглядывает других сидящих дворян. — Ба! Смотрю, здесь одни только земляки!
— Верно, — кивает Недежка, он остался стоять, чтобы видеть всех. — Я созвал только дворян Перми.
