«Это не из-за сестры, — лениво размышляла Марья. — Может, Рома на меня так повлиял?»

Ей представился вампир: призрачный, ледяной, неживой… Абсолютно чужой. И абсолютно не человек.

«Не хочу, — мысленно воспротивилась ведьмина дочка. — Не хочу ни о чем думать. Спать!»

И Маша заснула, да так крепко, что ни шумное прощание семейства Белинских с юным князем Чавчавадзе, ни не менее шумные заверения князя, что завтра он повезет Дашу знакомиться с родителями по видеосвязи (поскольку в Кутаиси сейчас ехать долго, а жениться надо быстро), не нарушили ее сна.

Позже, когда наступила благословенная тишина, каковая всегда воцаряется в доме после ухода гостей и тотального мытья посуды на кухне, в детскую возвратилась Дарья, неся большой фаянсовый кувшин с алыми розами.

Даша водрузила кувшин на подоконник, полюбовалась им, потом глянула на сестру:

Ведьмы имеют право на усталость.

…Авдей долго не мог уснуть: ворочался с боку на бок, ныл, что его замучил остеохондроз, просил нарзану… Пришлось пошептать над ним сонный заговор, чтоб и сам спал, и мне не мешал. Остеохондроз у него, видите ли! Перепились с этим Дашкиным князем, и никакие остеохондрозы здесь ни при чем!

Это только я могу (если надо) пить не пьянея. Нет, скажите, а могла ли я расслабиться в свое удовольствие, если моя дочь-ведьма притащила в дом какого-то брюнета жгучевыраженной национальности и этот брюнет, оккупировав гостиную, потребовал выдать Дашку за него замуж! Час от часу не легче! За одной дочкой вампир ухаживает, за другой — приволокнулся какой-то кутаисский князь… Одно успокаивает: поизучав в процессе попойки ауру князя, я выяснила, что ни к чему паранормальному он отношения не имеет. Разве что Дашкой он увлекся потому, что она его (сама того не желая) приворожила. Но это не страшно. Дашка, по-моему, не знает, что чары приворота действуют до ближайшего полнолуния и, если их не поддерживать, слабеют и исчезают. Так что через неделю-полторы этот князь испарится из нашей жизни как сон и утренний туман. Если, конечно, моя дочка капитально в него не втрескается…

Я закрыла глаза и честно попыталась уснуть. Нет, права народная мудрость: маленькие детки спать не дают, а с большими — сама не уснешь. Вот и лежу я, почти сорокалетняя ведьма, и думаю о том, что дочери выросли и нет на них никакой управы, что с Дашкиным открывшимся даром теперь прибавилось мне забот, да и Машенька может такой финт выкинуть, что мало не покажется… А Ярослав вообще блуждает неизвестно где, и за то, что я отпустила десятилетнего ребенка в эту неизвестность, меня полагается лишить родительских прав и предать всеобщему осуждению…

— Авдей, — я потерлась носом о мужнино плечо, — я плохая мать, да?

Ответа не последовало.