На меня посыпались раскаленные камни…

Святая Вальпурга, что я стою, как дура! Мне надо бежать!

Вампиров рубят — ведьмы попадают под топор…

Буквально спустя мгновение после того как я вылетела из склепа, он воспламенился (это гранит-то и чугун!) и шипящей лужей растекся по кладбищенской земле. Языки пламени лизали деревья и траву («Будет пожар!» — ужаснулась я), не причиняя им вреда. Пламя крутилось среди кустов ежевики, но на той не шелохнулось ни листочка.

Значит, это не простое пламя.

Я как завороженная подошла к ежевичным зарослям и опустила руку прямо в огонь.

Ничего. Пламя равнодушно скользнуло по руке, оставив ощущение прохладного шелка.

Значит, ведьм эта Сила не трогает.

Но искушать судьбу не стоит.

Я с трудом отыскала заброшенное в кусты помело. Взгромоздилась на него и в последний раз посмотрела на остывающую лужу, которая стала последним прибежищем вампира и поэта Романа.

— Хотя тебя уже нет, я исполню твою просьбу. Я узнаю, кто стоит за этой Силой и откуда она свалилась на нас, — сказала я в черноту ночи. — Слово истинной ведьмы.

…Я летела к дому и размышляла о том, а как, собственно, я смогу это сделать.

И вообще, мое ли это дело?!

Одну просьбу рассыпавшегося в прах вампира Романа Кадушкина мне не удалось выполнить. Просто потому, что делать этого я не хотела.

На следующий день после памятной ночи я призвала к себе прихорашивавшуюся перед очередной прогулкой Машу и сказала:

— У меня есть для тебя новость.

Дочь посмотрела на меня как на преграду своему счастливому девичеству.

— Маша, это серьезно. Кстати, в такую жару пользоваться тональным кремом — быстрый способ обрасти угрями…

— Ма, ты говори быстрее, а? — Все-таки дочь в основном оставалась непослушной и бестактной девочкой.

Земной легкомысленной девочкой, которая никогда не видела, как нежить сгорает в своих гробах…

— Куда ты так торопишься, Маша? На встречу с Романом?

— А что такого?! — моментально вспыхнула дочь. — Ты, кажется, мне больше не запрещаешь…

— Маша. — Я постаралась говорить с максимальной мягкостью в голосе. — Романа больше нет.

Маша сначала сидела тихая и побледневшая, а потом разревелась, будто маленький ребенок:

— Ну и дура, — сорвалось у меня. Утомление прошедшей ночи сказывалось. — Думаешь, я это все сочинила, чтобы помешать тебе с ним встречаться?! Делать мне больше нечего… Особенно если учесть, что этому вампиру я обязана порученьицем, которого не могу не выполнить! А выполнять мне его совершенно не хочется!

— О чем речь? — В гостиную, где я поила Марью какао, вплыла Дарья, позевывая и распространяя вокруг себя аромат подаренных вчерашним князем роз.

Машка сердито посмотрела на сестру:

— Тебя еще не хватало…

— Я могу уйти! — гордо соврала моя дочь-ведьма.

— Нет, дочка, ты тоже останься.