А сегодня — очередная годовщина ее смерти.

— А почему ты не пошел в храм?

— Я собирался. Но перед этим у меня возникло предчувствие, что с нашими товарищами что-то не так. Я услышал… мысленно… как они кричали… Это страшно.

— А что произошло с тобой с того момента, как ты заглянул в офис и увидел происшедшее? Ты слабеешь?

— Я словно выгораю изнутри… — прошептал вампир. Кожа на его лице истончилась, как папиросная бумага, и обтянула череп с чудовищными клыками, которые уже невозможно было скрыть.

— Погоди развоплощаться… Ты же сам потребовал от меня помощи, и я обещаю помочь. Ответь мне: кто желал вашей гибели? Конкуренты? Враждебные вампиры из солнцевской группировки? Люберецкие упыри?

Вампир отрицательно покачал головой.

— Наша фирма никому не переходила дорогу. У нас не было врагов ни среди людей, ни среди вампиров. Да и подумай сама, ведьма: кому из московской или даже российской нежити подвластна такая Сила?

— Значит, импорт… — протянула я, и тут мой вампир завыл нечеловеческим голосом:

Он взлетел, тяжело вздымая покоробленные жаром крылья. Я схватила помело и ринулась за ним, не задавая лишних вопросов. Я уже понимала, куда мы летим.

Нужно было не болтать на крыше, а сразу лететь в тот храм, в котором старший Кадушкин правил вечную тризну по своей возлюбленной! Как же я не поняла раньше, что непонятная Сила, расплавив на субатомные частицы персонал мебельной фирмы, на этом не остановится!

— Роман, будь предельно осторожен! — кричала я вампиру и пыталась создать вокруг нас защитное поле, но в полете это не получалось.

А вампир меня не слышал. Он летел на предельной скорости и выл. Ночь сорвала с него последние остатки человекоподобия, как лохмотья — с нищего, и я видела летящий рядом скелет с прозрачными, словно сосульки, костями…

…Это действительно был заброшенный храм. Он осел в землю настолько, что густая широколиственная кладбищенская крапива достигала барабана, на котором должен был быть купол. Но купола не было. На месте алтарной апсиды зиял черный провал…

Впрочем, к тому моменту, как мы подлетели к храму, провал освещался изнутри чудовищным всплеском багрового пламени.

— Отец! — ринулся было в огонь вампир, но я сверхъестественным усилием воли удержала его:

— Сгоришь, болван! Твоему отцу уже не помочь!

…Ох, как Роман Кадушкин был страшен в это мгновение! Я даже зажмурилась, хотя понимала, что это бесполезно и оскаленный нечеловеческий череп с ледяным сиянием вместо глаз будет иногда посещать меня в персональных кошмарах…

Я отвела глаза от вампира и посмотрела на раскаленный остов бывшего храма.