— Позже я осознал, что на нас теперь лежит колоссальная ответственность. Мы не вправе впадать в отчаяние и предаваться сантиментам. Нам предстоит огромная работа. В наших руках — будущее. Заседание прошу считать открытым. ЦУП! Внести в протокол заседания вступительную речь и вести подробную запись в бортовом журнале.

— Принято, — спокойно ответил откуда-то из-под потолка голос ЦУПа.

— По мере поступления предложений от членов экипажа производить превентивные расчеты.

— Слово предоставляется инженеру службы безопасности корабля.

Полноватый мужчина встал и с легкой улыбкой доложил присутствующим:

— Коллеги, как и сказал капитан, времени на сожаления у нас нет.

Ни времени, ни права. Все системы корабля работают исправно. Запаса топлива достаточно на открытие еще двух червоточин и на путешествие, рассчитанное на срок не менее двух сотен лет. В Солнечной системе нет мощи, равной «Магеллану». Реактор корабля позволит находиться на орбите планеты не менее пятисот лет. При условии, конечно, что мы будем пополнять запасы продовольствия. Единственной проблемой может быть само продовольствие. Естественно, о сублимированных и гомогенизированных продуктах в тюбиках придется забыть. Наладить цепочки производства на планете в кратчайшие сроки не представляется возможным. Стало быть…

—…Стало быть, лет через пятьдесят из шлюзового отсека сделаем барбекюшницу, — перебил его командир отряда немедленного реагирования. Все засмеялись. Инженер тоже улыбнулся и резюмировал свой доклад:

— Господа, ресурсов корабля хватит на долгие годы. Несколько поколений, по самым скромным подсчетам, смогут жить и работать на «Магеллане».

— А как насчет пассажиров? — поинтересовалась девушка-пилот.

Ответил сам капитан:

— Пассажиров пока будить нет резона. Для них, собственно, ничего не изменилось. Времени в их измерении как бы и нет. Их можно разбудить завтра, а можно и через пару сотен лет. Они знали, на что шли, когда укладывались в криокапсулы. Разбудим, когда будем уверены в том, что сможем прокормить всех. Вопросы?

— Принято единогласно. О системах вооружения беседовать нет смысла. За время полета мы ни с кем не воевали, стало быть, все под завязку.

Слово предоставляю руководителю отряда немедленного реагирования.

— Надо бы название должности сменить, — посетовал поджарый, коротко стриженый мужчина в старом комбинезоне, выкрашенном в камуфляж под раритетный стиль милитари. — Слишком уж громоздкое звание.

— Сократим до аббревиатуры, — согласился капитан. Мне даже показалось на мгновение, что он улыбнулся.

— Итак, — начал руководитель ОНР, — у меня есть все основания считать, что больше информации, нежели мы имеем сейчас, нам с орбиты не добыть.