Предлагаю высадку разведывательной группы в составе трех подразделений. Высадка будет осуществлена тремя посадочными модулями в трех точках планеты. Выберем самые густонаселенные районы, высадимся и уже на месте разберемся, что к чему.

— Пилоты челноков, — обратился командир, — есть ли какие-нибудь препятствия для выполнения маневра посадки?

— Никак нет! — отрапортовала та же девушка, что спрашивала о судьбе пассажиров.

— Тогда, раз больше нет возражений… — продолжил капитан. Тут я поднялся с места, опасаясь, что мне так и не дадут слово.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться!

— Докладывает начальник медицинской службы, — представил меня капитан.

Я прошел в центр кают-компании и жестом вызвал из воздуха голокарту.

— Господа, — начал я, — взгляните на термодиаграмму самых густонаселенных поселений.

Все уставились на увеличенное изображение одного из поселений, выбранных мной неслучайно. Двести лет назад в этом квадрате была Москва.

— Судя по диаграмме, в этом квадрате сейчас проживает от ста до ста двадцати тысяч человек. Не скученно, а разрозненными агломерациями.

Можно сказать, деревнями. Между населенными пунктами — от десяти до сорока километров. Между самыми отдаленными точками — сто сорок километров. Вся остальная часть Евразии, вернее, континента, который ранее так назывался, почти не заселена. Сам континент претерпел существенные метаморфозы. Нет Англии, нет Гренландии. На месте этих островов — океан. Половина Европы затоплена. Нет Кольского полуострова. Контуры береговой линии Европы совершенно иные. Относительно крупные очаги цивилизации сохранились лишь в центральной части Европы, на Урале и в Индии.

— Да, мы слушали утром доклад группы терраформирования, — перебил меня капитан, — что вы хотите донести?

Я кашлянул в кулак и, собравшись с мыслями, продолжил:

— Очевидно, что планета перенесла глобальную климатическую катастрофу. Вопрос о характере катаклизма остается открытым. На момент нашего отлета прогноз по нашей планете на следующую тысячу лет был благоприятным. Остается одно — климатическое оружие.

— Домыслы! — воскликнул научный руководитель полета. — Когда мы отправлялись в полет, на планете таких технологий не было!

— Да, не было, — согласился я.

 — Но мы понятия не имеем, по какому пути пошло развитие науки после нашего отлета, в частности, после преодоления нами пространства-времени в червоточине. После того, как мы вышли из червоточины в пяти тысячах световых лет от дома, до нас несколько десятков лет долетали лишь примитивные сигналы двоичного кода. Ничего длиннее пары предложений нам послать не могли физически. Мы не знаем, по какому пути шло развитие нашего общества.