– Моя фамилия Оборин.

– Юрий Анатольевич?! Господи, наконец-то! Где вы? Мы вас ищем уже который день…

* * *Михаил Владимирович Шоринов с трудом сдерживал дрожь, которая то и дело сотрясала его. Оборин смылся из клиники, причем таким способом, который недвусмысленно говорил: он догадался. Может, не обо всем, но догадался. И что же теперь? Мало того, что они потеряли обещанные Эдуардом Петровичем деньги, так они еще и Оборина потеряли. Впрочем, не они. Он. Только он, Шоринов. Потому что сидящий перед ним с нахальной усмешкой на лице Саприн хочет свою долю получить во что бы то ни стало.

Считает, что Шоринов сам во всем виноват, так пусть расплачивается.

Ольга в панике, звонит каждые полчаса, спрашивает, не появился ли Оборин. Почему же все сорвалось? Ведь все шло так гладко, Оборин «клюнул» на Ольгу, влюбился, сам захотел лечь в клинику и лежал там в полное свое удовольствие, писал диссертацию и медленными верными шагами двигался к траурному концу. Все было так хорошо. Что же случилось? Какой бес в него вселился?

– Михаил Владимирович, – говорил между тем Саприн, – я жду, когда вы отдадите мне деньги.

Мы же с вами договорились, что я выхожу из игры. Мне надоели ваши дурацкие выверты. И искать Оборина я не буду.

– Да получишь ты свои деньги, – раздраженно ответил Шоринов. – Ты только о деньгах и думаешь. Подумал бы лучше, как нам теперь выпутываться.

– Вам, – спокойно поправил его Саприн. – Вам, а не мне. Мне, между прочим, ничего не угрожает. Никто меня за убийство не разыскивает, потому что в России об этом убийстве ничего не известно. Не забывайте, я взялся за Тамару только потому, что мне нужны деньги, а вовсе не потому, что спасал свою шкуру.

А теперь вы мне надоели, и я не хочу больше помогать вам выкручиваться. Вас жадность губит, Михаил Владимирович, отсюда все ваши неприятности. Короче, давайте тридцать пять тысяч, и я уберусь отсюда.

– У меня нет таких денег, – вздохнул Шоринов. – Ты что, шутишь? Я при себе такие суммы не держу.

– Катя! – неожиданно крикнул Саприн. – Иди сюда, пожалуйста.

Из кухни прибежала Катя, которая в одиночестве пила кофе, оставив мужчин наедине с их непонятными проблемами.

– Катюша, Михаил Владимирович хочет, чтобы я рассказал тебе…

– Выйди отсюда!!! – заорал Шоринов, не владея собой.

 – Убирайся!

– Ты что, Дусик? – недоуменно спросила Катя. – Вы же сами меня звали.

– Я сказал: вон! Иди на кухню.

Лицо Кати как-то незаметно изменилось, в одно мгновение превратившись из удивленно-обиженного в холодное и жесткое.

– Я тебе не собака, – с тихой яростью сказала она. – Дай мне денег, я поеду к своим. Завтра у отца день рождения, нужно купить продукты. Я не хочу, чтобы вы свои разборки у меня на нервах устраивали.