— Когда показывать будете? По какому каналу? Мы с Ромуальдом непременно посмотрим… мы любим остросюжетное…
Фокстерьер тявкнул, подтверждая ее слова.
— Бабушка… — обратился к ней Муравьев, и тут же поправился: — Женщина, вы в этом доме кого-нибудь видели?
— В этом доме-то? Да нет, ребятки, тут уже лет двадцать никого не было, ни одной живой души.
— А раньше что здесь было?
— А раньше-то… раньше здесь библиотека была районная, я в нее записана была.
Старушка с собачкой удалились по своим неотложным делам.
Муравьев почувствовал спиной чей-то пристальный, неотступный взгляд.
Он обернулся и увидел командира опергруппы. Тот стоял, сложив руки на груди, и мрачно смотрел на Муравьева.
— Районная библиотека, значит? — проговорил он после длинной, тяжелой паузы. — Ты туда что, книгу какую-то вовремя не отдал и тебя лишили читательского билета?
— Ну извини… у меня была надежная наводка… я был уверен… не сомневался…
— Не сомневался он! Нас, между прочим, в другом месте ждали, а мы тут ерундой занимались по твоей милости!
— Ну извини… — повторил Муравьев, опустив глаза. — С кем не бывает… у меня была информация…
— Имей в виду — следующий раз проверяй свою информацию! Как следует проверяй!
Командир развернулся и пошел в сторону, сердито отмахиваясь от разрезвившихся комаров. Муравьев только вздохнул, глядя ему вслед; то ли еще скажет ему начальство.
Утром в редакционном коридоре я столкнулась с Порфирьичем. Он с хрустом грыз большую морковку. Проследив за моим взглядом, Порфирьич пояснил:
— Очень полезно для зрения. А у тебя-то как дела? Что-то у тебя вид расстроенный.
— Порфирьич, миленький, ты ведь просто волшебник по части фотографии…
— Ну, это ты, конечно, преувеличиваешь… по интонации чувствую, что тебе что-то нужно?
— Я сфотографировала страницу книги, чем-то залитую…
На всякий случай я не стала ему говорить, что страница залита кровью. Не хотела его отпугнуть. Хотя нашего Порфирьича ничем не возьмешь, все же пойдут вопросы, а мне и ответить пока нечего.
— Можешь как-нибудь ее прочитать? Увеличить контрастность, ну или что там еще можно сделать?
— Ну покажи, что там у тебя.
Я показала ему на телефоне фотографии страницы из книги Бидермайера.
Порфирьич посмотрел так и этак, потом сказал:
— Ну пойдем в лабораторию. Может, что-то и смогу сделать.
У Порфирьича была в редакции собственная маленькая комнатка без окон, где он колдовал над своими фотографиями. Эту комнатку он называл лабораторией и никому не позволял в нее входить. Так что это приглашение меня удивило и обрадовало.
