Я думал, меня одного отзовёт, чтобы наказ дать молчать про вчерашнее, но староста, видно, решил, что туповатый малец ничего из слов Зары не понял, или счёл, что и так буду держать язык за зубами из страха.
— Из бригады уйдёшь, — тоном не терпящим возражений приказал Вее староста. — Будешь по дому работать, пока Марге на замену кого-нибудь не найду. Будешь ей помогать, — перешёл взгляд свинячьих глаз на меня. — Пайки лишней не выделю. Говорят, ты удачливый сборщик. Вот и хватит вам.
Я кивнул, как и Вея чуть раньше.
— Разведёте бардак — накажу. Младших больше работать заставлю. Сейчас, считай, почти за так вас кормим. Нахлебники…
И, презрительно сплюнув под ноги, Хван махнул нам — идти.
— Это он не на нас злится, — шепнул я названой сестре.
Что-что, а про Зару, отказавшую старосте, что к ней раньше захаживал, я уже Вейке всё рассказал. Она тоже должна знать, что бояться нам этой противной бабки не нужно. Не придёт она к нам. Да и никто не придёт — некем больше заменить Маргу. Теперь мы сами себе хозяева. Новая тяжёлая жизнь начинается. Впрочем, когда она лёгкой была?
Прощай, бабушка! Спасибо тебе за всё. Дальше сами мы.
* * *Хоть и царит эти дни грусть в землянке, а с уходом Веи из бригады всё у нас дома ладно: и еда в срок сготовлена, и вода всегда есть, и постирано всё, и чистота, что внутри, что снаружи. Малышня вся, словно на год-другой разом выросла. Не шалят, помогают, чем могут, на работе стараются. Со спокойной душой по утрам ухожу. Знаю, что в надёжных руках наш дом. Одно плохо — без дополнительной пайки сборщика наша проголодь настоящим голодом обернулась. Не хватает еды.
Делать нечего — пришлось Вее часть тайны открыть. Рассказал ей, что Такер учил меня силки ставить. И верёвка под это дело имеется. Мол, могу попытаться дичь какую поймать и по-тихому домой принести. Мелким скажем, что один неравнодушный охотник нам помогает. Коли не удержат языки за зубами, так хоть на меня беду не наведут сдуру.
В общем, к капкану, что у меня на крупняк стоит, прибавился силок небольшой, из обычной верёвки состряпанный. Только не на Дикой земле его выставил. Там меня, ни птица, ни мелкий зверёк не дождётся — к утру всяко хищники мою добычу сжуют. Здесь, на нашем берегу, у куста черновики пристроил. Это нам эта ягода чересчур терпкой кажется, а фазаны её уважают. Вторым же днём изловил цветастого петуха. Ощипал. Перья — в топь, тушка — в тюк с травой.
Хольгу предупредил — если поймают, вся вина на мне. Хоть силком изловил, хоть простой палкой сбил, закон у нас в этой части строг — охотиться только охотники право имеют. И подспорники с разрешения старших. Нарушителей плети ждут. Но силков вокруг посёлка и без моего расставлено вольниками без счёту. Есть правило: наткнулся на чужую ловушку — не трожь. Ни её, ни добычу.
