— Не, так не интересно, — обиженно протянул Патарка. — Он даже не дрыгается. Эй, безродный, отгавкиваться-то хоть будешь? Давай, вякни что-нибудь. Чтобы бить веселее было.
Я с ненавистью взглянул на ублюдка, но ничего не сказал. Какая же мерзкая рожа. Морда круглая, щекастая, глазки маленькие, рот огромный лягушачий. Конопатый, как и вся их семейка. Ненамного выше меня, но весит раза в два больше. В свои двенадцать годов четыре пуда нажрал. Свин вонючий!
— Походу, его уже кто-то до нас отделал, — предположил Браг. — Присмотрись. На гомнюке живого места нет.
Этот швыст ещё больше Патарки.
— Кабы не сдох тут, — испугался Гауч. — Потом ещё на нас повесят. Пошли отсюда лучше..
Гауч вечно всего боится. Осторожный, если не сказать больше.
"А всё потому, что он в банде у них самый умный. И подлый. Если Браг с Патаркой только избить мастера, то этот швыст на любую гадость способен. Если, и действительно, сейчас чуни отброшу, Гауч точно откажется трупик мой в деревню тащить.
Потому, кстати, я и молчу про муфра. Если услышат, что старый зверь где-то поблизости рыскает, бросят меня и сбегут. Тут к видящему не ходи. А сам я едва ли теперь доползу — Патаркины пинки последние силы забрали. Выберется котяра из топи злой, как йок. Ух и не повезёт тому, кто ему первым встретится.
— Эй, малые, вы это… — встрепенулся Лон, только что делавший вид, что его происходящее не касается никаким боком. — Не зашибите его. Мне, как старшему, потом батя предъявит.
— Я его пальцем не тронул, — тут же снял с себя ответственность Гауч. — Он уже такой был, полудохлый.






