В каменной облицовке подземелья был вырезан оттиск раскрытой ладони с разведенными пальцами. Эльф примерился, но его крупная рука явно не соответствовала размеру. Повернувшись к Гидеону, он сделал приглашающий жест:
— Это наследие ваших предков – вам и открывать.
Феникс без слов приложил ладонь к углублению. Стена мгновенно отозвалась: контуры отпечатка вспыхнули голубоватым свечением, и помещение озарилось ровным ярким светом.
До сих пор в этом мире хорошее освещение могли обеспечить только маги, свечи, горное масло, уголь и дрова. Бал, на котором я танцевала с актером Галэном, был озарен тысячей магических «светлячков». В нашем доме мы жгли лампады, которые обеспечивали светом небольшие кристаллы – свет от них был не слишком ярким, но стабильным.
Здесь же, в лаборатории, вспыхнул яркий свет, к которому я привыкла в родном мире. Мало того, он лился из панелей с пластинами какого-то белоснежного природного камня. Поэтому сходство с настоящей земной лабораторией усиливалось.
— Источник магии до сих пор цел? — удивился Гидеон.
Ксандр задумчиво рассматривал панели. Наконец, он попросил разрешения у Люминора и аккуратно вынул из одной из них каменную пластину. Рассмотрев внутренности лампы, эльф кивнул:
— Нити дерева агхар. Полагаю, их здесь множество. Большинство спрятано в стене.
— Те самые чудесные струны с востока? — Гидеон тоже заглянул в лампу. — Не может быть. Во-первых, если их много, это… огромные вложения!
— Могли иметься желающие заполучить фамильяров любой ценой, — пожал плечами эльф. — Что значат пятьдесят-шестьдесят сотен полновесных златов для какого-нибудь восточного аристократа? Нити древа агхар практически не вызывают магических помех, в отличие от других источников питания. Они могут брать силу из недр земли, особенно в таком месте.
— Предположим. Но, во-вторых, я слышал, что струны со временем ссыхаются и трескаются. Эти же, — феникс потянул кончик пульсирующей алым жилки из внутренностей панели, — как будто вчера вытянуты из смолы агхара.
— Полагаю, дело во влажности. И стазисе. Я почувствовал отголосок магической «заморозки», когда вошел сюда. Видимо, она рассеялась совсем недавно.
— Но ведь это хорошо? — спросила я, цапнув со стола стопку толстых, исписанных мелким почерком тетрадей.
— У нас есть энергия, так ведь? — подхватила Луна, которую больше всего заинтересовали книги в стеклянном шкафу.
— Вы нашли лабораторные журналы? — глаза феникса загорелись любопытством. — Заберем с собой.
— Рано или поздно нити истощаться, — на мой вопрос ответил Ксандр. — Стазис даст откат, небольшой, но заметный. Струны придут в негодность, а нам нечем их заменить. Я не мог понять, откуда Люминоры брали столько энергии, чтобы изменять ауру нечисти и делать неживое живым.
