— Только ты мне и нужен! А никакое не твое состояние! Я хочу только тебя! Я всегда тебя любила, всегда, тебя и больше никого!

— О, Кэролайн, Кэролайн… — И он приник к ее губам, а потом стал осыпать жадными поцелуями ее всю, а Кэролайн крепко обхватила его, как утопающий хватается за протянутую к нему руку, спасающую его от гибели в темной пучине моря во время шторма…

Орелия от неожиданности всего случившегося приросла к полу и молча наблюдала эту картину — встречу двух неистово любящих друг друга людей, но вспомнила вдруг, что маркиз вот-вот отправится в церковь… Она робко окликнула Кэролайн.

Однако ее сестра и лорд Фарингэм по-прежнему сжимали друг друга в объятиях, совершенно не видя ничего и никого рядом. Тогда Орелия незаметно вышла. Внизу у лестницы по мраморному полу расхаживал взад-вперед маркиз. У подъезда уже стояла парадная карета, которую члены семейства Райдов всегда снаряжали для поездок на открытие парламентских заседаний или для подобных торжественных церемоний.

— Милорд! — окликнула маркиза Орелия, но слова замерли у нее на губах.

 — Милорд! — воззвала она снова, с трудом, но погромче, и на этот раз, уже подойдя было к двери, маркиз оглянулся и посмотрел наверх. Он был мрачен, суров, глаза его были потухшими и безжизненными.

— Кэролайн хотела бы… поговорить с вашим сиятельством, — еле-еле выговорила Орелия и, опасаясь, что сейчас он ответит отказом, быстро добавила: — Это чрезвычайно важно!

С жестом нетерпеливой досады, словно ему помешали, маркиз повернул обратно и стал подниматься по лестнице. Выглядел он очень торжественно, как и подобает джентльмену в такой знаменательный и ответственный день.

Не взглянув на Орелию, он прошел мимо нее к Кэролайн. Лицо его было замкнутым, на нем залегли глубокие складки, словно выгравированные резцом.

Он постучал, никто ему не ответил, и он повернул ручку двери. Дверь распахнулась и явила взору маркиза ударную мизансцену, в любом драматическом спектакле такая взметнет вверх кассовый сбор: невеста главного персонажа целует в день свадьбы другого!.. Кэролайн повисла на шее лорда Фарингэма, и их губы слились в страстном сладостном поцелуе… На какое-то мгновение маркиз остолбенел, а потом его увидела Кэролайн.

Лицо ее сияло небесным светом, глаза были влажны от слез, но сверкали как звезды.

— Дариус, прости, прости, — закричала она, и слова ее прозвучали как гимн радости и неземному блаженству. — Прости меня, но я не могу выйти за тебя замуж! Какое же это счастье!

Не в силах услышать ответ маркиза, Орелия закрыла за ним дверь: слишком все было неожиданно и мучительно, чтобы просто стоять и слушать.