Он схватил стоящий на полу цинк с патронами и торопливо направился к выходу. Задержался на пороге и повернулся к Дивину. — Ложись лучше, не лезь пока наружу. Тебе отдыхать нужно, — и тут же умчался прочь.

— Поучи еще, — проворчал ему вслед экспат. — Сам соображу, что мне делать. В этой пыли хрен отдохнешь, а вот задохнуться вполне можно.

Дивин толкнул протяжно скрипнувшую дверь и перешагнул разбитый порог. Свет резанул по глазам и опять по щекам покатились слезы. Эх, сюда бы сейчас его очки летные. Ребята, помнится, еще под Сталинградом подарили: трофейные, с особым покрытием — запросто можно даже на солнце смотреть.

У какого-то мертвого аса гитлеровского забрали, которого «маленькие» прямо у их аэродрома ссадили. Но кто ж знал, что понадобятся на земле?

Сквозь канонаду боя прорезался знакомый до боли звук авиационных моторов. Григорий задрал голову. Прямо над ним, совсем низко, неторопливо разворачивались для атаки восемь «ильюшиных». Камуфляж и цвет коков был экспату незнаком, видимо из какого-то соседнего полка. Над штурмовиками нарезали размашистые круги шесть «яков» прикрытия.

Дивин опустил голову и посмотрел перед собой. Неподалеку привалился к стенке хода сообщения убитый красноармеец. Мухи вились над его лицом и ползали по пропитанной кровью гимнастерке. Григорий нервно дернул щекой и отвернулся. Да уж, это совсем не то, что воздушные бои. Здесь, на земле, война смотрелась страшно. Со всей своей грязью, ужасом и болью. Экспат снова посмотрел вверх. Пара «яков» по спирали карабкалась вверх, навстречу пока еще далеким, но стремительно приближавшимся к полю боя «мессершмиттам».

Рядом ухнуло и капитан присел, инстинктивно закрывая голову руками.

Интересно, где теперь моя фуражка, мелькнула совершенно неуместная в данной ситуации мысль. Хотя, обычная пехотная каска была бы теперь кстати. По крайней мере, от небольших осколков и комьев земли точно защитила. Спотыкаясь и пригибая голову, Дивин прошел вперед несколько метров.

— Летун, иди сюда! — из-за очередного поворота высунулся давешний автоматчик. Он призывно махал рукой. — У меня здесь «лисья нора», прыгай скорее, укройся!

«Лисья нора»? А, видел, как же.

Это когда пехотинцы специальную нишу в стенке окопа делают. Такое своеобразное укрытие подземное. Лезть в него не хотелось категорически. А ну, как рядом снаряд ляжет, засыплет ведь к чертовой матери.

— Я лучше здесь побуду.

— Как знаешь, — боец равнодушно махнул рукой и исчез за поворотом.

Григорий сел на землю, прижался спиной к стене траншеи и посмотрел в небо. Там уже завязался воздушный бой. «Яшки» смело схлестнулись с четверкой «худых», несмотря на не слишком удачную расстановку.