Вторая попытка (СИ)

Андрей Андреевич, вот скажите честно — как вы оцениваете шансы наших Владивостокских крейсеров, если они столкнутся с неприятельскими с утра пораньше у японских берегов — и тех будет четверо против трех?

Зиновий Петрович усмехнулся, ведь 1 августа 1904 года так и произошло в Цусимском проливе возле Ульсана, бой там закончился гибелью «Рюрика» и тяжкими повреждениями двух других русских крейсеров. И лишь после этого сражения, наконец, были сделаны должные выводы, но за отсутствием новых 203 мм орудий «рюриковичи» были довооружены шестидюймовыми пушками в наскоро забронированных казематах.

Но теперь зная про это, можно предпринять превентивные меры.

— При отсутствии на море волнения только «Россия» и «Громобой» будут способны уйти от неприятеля, — совершенно спокойно произнес Вирениус, — но «Рюрик» с его максимальным ходом в восемнадцать узлов обречен. Бортовой залп на трех наших кораблях в полудюжину восьмидюймовых и двадцать два шестидюймовых орудия, в то время как японские крейсера первых имеют шестнадцать, 152 мм от двадцати шести до двадцати восьми стволов. Могущество артиллерийского огня подавляющее, двойное — но его еще реализовать нужно, японцы ведь не англичане, моряки из них…

— У них учителя превосходные, как и корабли — с «владычицей морей» заключен договор, супротив нас, кстати, и направленный, — несколько невежливо перебил Рожественский.

И жестко подытожил:

— Имея быстроходные броненосцы, японцы будут их с максимальной пользой применять, постоянно создавая численный перевес в силах на нужном для них театре — будь то в Желтом, или Японском море. Такая возможность определена центральным расположением островов, в то время как у нас плохо обеспеченные фланговые позиции.

И начнись война, а она неизбежно и скоро грянет, провести маневр силами мы не сможем в силу изолированности наших эскадр на двух оперативных направлениях.

Зиновий Петрович видел, что приведенные доводы произвели на Вирениуса определенное впечатление — адмирал задумался, машинально поглаживая пальцами бороду. Можно не сомневаться, что сейчас Андрей Андреевич, принимавший самое деятельное участие в планировании войны с Японией на море, уже несколько иначе смотрит на возможный исход будущего противостояния.

И в то же время Рожественский отдавал себе отчет в том, что не ведай он сам о случившемся, вел бы себя также, не принимая неприятеля всерьез — азиаты ведь, «макаки», что с них взять.

И расплата за такое пренебрежение окажется жестокой!

— Нам сейчас совершенно нечем усилить Владивостокский отряд, Зиновий Петрович, — после долгой паузы отозвался Вирениус. — Нужно перевести на Дальний Восток «Цесаревич» и «Ослябю», а с ними «Баян» и «Аврору».