Внесла в разговор лепту и Маргарита Лаврентьевна. Она рассказала нам, как ездила вместе со своим отцом на Балтийское, на Белое и даже на Баренцево море.

После рассказа Марго о поездке в Мурманск Николай вдруг сообщил:

— Студенты, я скоро буду учиться вместе с вами.

— Николай, вы поступаете в наш институт? — спросила Котова.

Она приподняла брови.

— Восстанавливаюсь, — ответил Уваров. — Я уже учился в вашем МехМашИне. Заочно. Оставалось полгода, плюс диплом. Но тогда случилось вот это…

Коля взглядом указал на фотографию жены, что всё ещё висела на стене в летней кухне.

— … Мне стало не до института. А потом…

Николай махнул рукой.

— Теперь мы подумали и решили, что учёбу я всё же закончу, — сказал он. — Уж как-нибудь… но следующим летом получу диплом.

Мы с Леной заверили Уварова, что он принял мудрое решение.

Я заметил, что Маргарита Лаврентьевна улыбнулась.

После обеда Котова задержалась в летней кухне: помогала Марго. А мы с Николаем вышли во двор, уселись на лавку под навесом. Пили из больших керамических кружек холодный квас.

— Ну, что там… в городе, студент? — спросил Николай.

— Рамазанов не успокоился, ищет, — ответил я.

— Не поверил, что она утонула.

— А у тебя как дела? — спросил он.

— Всё у меня нормально, — сказал я. — Вот только волшебником я к осени не стану.

Коля нахмурил брови.

— Сам так решил, — признался я. — Не захотел в семью волшебников. Понял, что такая жизнь не для меня. Вовремя одумался. Пока не стало слишком поздно.

Я посмотрел на летнюю кухню, откуда доносился звонкий женский смех.

— Из-за неё? — спросил Уваров.

— Правильно сделал, — заявил он. — Хорошая девчонка. Мне она ещё летом понравилась. М-да.

— Но ты не переживай, друг Коля: о своём обещании я помню. Осенью Марго получит развод. Не сомневайся.

Николай посмотрел мне в лицо.

— Что-то придумал? — спросил он. — Моя помощь нужна?

— Сам справлюсь. Есть у меня в запасе кое-какое заклинание. В начале сентября оно сработает.

В гостях у Марго и Николая мы пробыли почти четыре часа.

Уваром снова «подкормил» Чижика перед обратной дорогой.

Ещё не стемнело, когда я высадил Котову из мотоцикла около дома её родителей.

Первого августа после обеда мой младший брат снова отправился к почтовому ящику.

Инга Рауде его письмами не баловала. После возвращения из пансионата Кирилл получил от неё лишь одно послание — то, что вручили ему родители в день нашего приезда. Сам он строчил для Инги письма едва ли не раз в три дня. Хотя я говорил ему, что на пользу его отношениям с Рауде это не пойдёт. Но Кир лишь отмахивался от моих слов. Он ежедневно встречал почтальона, стоя около нашего почтового ящика. Обычно почтальон замечал моего брата издали и покачивал головой — сообщал, что писем на наш адрес у него нет.