Я, словно мальчишка, врезался в мглистую стенку — издёвкой прозвучала насмешка Матери Тьма. Густой туман опустился, обволакивая всё вокруг меня — словно окружающей мглы было попросту недостаточно.
Я видел её очертания.
Самодовольная, надменная, властная, повелительница пожирателей душ спешила раствориться во мраке, то появляясь у меня за спиной, то оборачиваясь клубами чёрного дыма, едва мне казалось, что я вот-вот ухвачу её за горло.
Свет не помогал. Я взывал к нему, и каждый раз, пробуждаясь, он был все слабей и слабей.
Мгла подползала ближе. Уже не стесняясь, она осматривала меня как новую игрушку, предвкушая всё, что сможет со мной сотворить.
Что можно сотворить с богом?
Я не знал, но знал пробудившийся в самых недрах души страх. Он вкрадчиво и нежно, ласковой любовницей шептал, чтобы я бежал прочь.
И всякий раз, обернувшись, я спрашивал его — прочь, это куда? Читая меня, что открытую книгу, Мать Тьма не уставала потешаться.
Она вновь вынырнула передо мной, на этот раз облив с ног до головы своим смехом — мне казалось, что слыша его, я становлюсь меньше.
А Тьма...
Тьма разрастается.
Я плёл внутри себя то, что воплощает из себя равновесие. «Наивный глупец, — кричала мне мгла! — Свет здесь тает точно так же, как тепло в стране льда. Может, — вопрошала Тьма, — ты до сих пор так этого и не понял, но здесь... здесь нет места упорядоченности. Потому что здесь правлю я.»
Меня швырнуло, будто тряпичную куклу. Туман, долгое время лишь опасливо подбиравшийся, враз взвился вихрем, ударил мне в живот — глупо и нелепо я лишь успел закрыться руками.
Порталы, кричало во мне желание жить, отчаянно цепляясь за ветви здравого смысла, открывай порталы!
Страх возликовал, когда я лишь на мгновение ему поддался. Словно я перестал управлять собой, мои руки двигались вопреки моей воле, открывая свежий портал наружу."
"Моих ушей коснулся громоподобный гогот. Осознав, какую глупость я только что сотворил, я заспешил захлопнуть только что открытое окно.
Поздно.
Потоком ветра меня подхватило, будто лист бумаги — ещё никогда я не чуял себя столь беспомощным. Обида грызла меня изнутри, источая яд с каждым вопросом — это ты, что ли, Бог Равновесия, Владислав? Это тебя боялись, это ты захватывал, покорял, отвечал на каждый вызов судьбы не улыбкой покорности, но оскалом борьбы? Где твои силы сейчас? Почему тебя, будто клок использованной сортирной бумаги мотает по ветру, когда каждый под тобой бьётся, бьётся, не ведая жалости к собственной мгле?
Упавшей звездой я врезался в полчище пожирателей душ. Кишащая голодными тварями волна нехотя приняла жар моего падения.
— Знаешь, что они увидели? — вкрадчиво, не скрывая собственного игривого восторга спросила у меня Тьма. — Твоё падение.
