Свет отражался от зеркал, играл на сугробах из осколков, и смотреть на это было невозможно.
Щурясь и вытирая выступившие слезы, я кое-как огляделась и увидела Близара.
Он лежал на мраморном постаменте, сложив руки на груди, как покойник, и лицо у него было очень спокойным. На колдуне был красный парчовый камзол, в головах лежала маска, а черные волосы были совсем седыми — чернели лишь несколько прядок.
В изголовье застыли духи — повисли в воздухе, слабо покачиваясь, как полосы тумана под ветром.
— Бефаночка, — сказал Сияваршан, — ты все-таки пришла. Только боюсь, слишком поздно. Он умрет, и мы будем заперты здесь вечно… — он вздохнул и добавил. — И даже наследника этот недотепа не оставил.
Я подошла к Близару и коснулась его лба — он был холодный, совершенно ледяной.
— Николас, — позвала я, погладив его белые волосы. — Бефана пришла, очнись.
Но он остался таким же холодным и неподвижным, и ресницы не дрогнули.
— Что же ты наделал? — прошептала я, приникая щекой к его щеке. — Даже не позволил мне сказать, как я тебя люблю…
Только в сказках героиня пробуждает прекрасного принца поцелуем от злых чар. В моей сказке ничего подобного не произошло. Близар по-прежнему лежал в ледяном забытьи, и я уже готова была заплакать от бессилия, когда подняла голову и увидела, что маска загорелась призрачным синим светом.
— Нежели, я это вижу? — пробормотал Фаларис, поправляя очки, а Сияваршан потер ладони друг о друга, радостно оскалив зубы.
Раздались шорох и хрустальный перезвон. Я оглянулась и увидела, как из снежных сугробов вылетают один за другим синевато светящиеся осколки. Подхваченные неведомой силой, они закружились, вспыхнув синими искрами, и улеглись на маску — как раз в тех местах, где не хватало кусочков. Мозаика собралась!
Теперь передо мной лежала целая маска. Нет, не целая, потому что кусочки в ней были разрознены, но она была собрана. Я с надеждой приникла к Близару, пытаясь согреть его, но продолжения чуда не последовало.
— Что дальше? — в отчаянии спросила я у духов.
Но они молчали, а ответил мне совсем другой голос:
— Ну, наконец, ты это сделала, Бефана Антонелли! И зачем надо было столько ломаться? Строила из себя недотрогу, а оказывается, что уже давно покувыркалась с Николасом. А ты не верил, дорогой.
Это был голос Эрны. И сама она стояла на пороге Ледяного чертога, а рядом с ней… рядом с ней стоял Оливер, и глядел на меня с сожалением.
— Но как сильно она его любит, — притворно восхитилась Эрна, отстегнула манжеты и принялась засучивать рукава. — Мигом собрала все осколки! Вот так простушка-провинциалочка!
— Зачем вы здесь? — воскликнула я, стараясь заслонить бесчувственного Николаса, потому что мне показалось, что Эрна хочет ему навредить.
