Ведь если она так хочет соединить маску, а Близар был против — значит, нельзя допустить, чтобы маска стала единой. Хотя бы госпожа Эрна обещала, что делает это ради вселенского блага.
Но Оливер без особой нежности прихлопнул мне ладонью рот и шепнул:
— Сама виновата. Если бы согласилась — все могло быть по-другому. Мы бы сбежали с тобой куда-нибудь в теплые края и жили на близаровское серебро, как короли. Но ты сделала выбор, так что теперь не жалуйся.
А Эрна уже дочитывала последнее четверостишье, которое я услышала впервые:
— Но зима твердит сквозь смех:
«Совершишь ты страшный грех!».
Маска менялась, становясь целой, но не только ее коснулось снежное колдовство. Духи — Сияваршан, Аустерия, Велюто и Фаларис — тоже менялись. Они теряли облик, превращаясь в бесформенные сущности без образа — превращались в белый туман, растекающийся пластами, сохраняя отдаленное подобие фигуры.
Они теряли образ… Они становились безобразными, неотличимыми друг от друга… Безобразными церковь называла демонов…
Я забилась в руках Оливера, но справиться с ним не могла.
Эрна дочитала заклинание и тяжело оперлась ладонями на мраморный постамент, жадно глядя на собранную маску.
— Получилось, — сказала она. — Оливер, веди ее в середину. Пора все закончить. Пора и согрешить.
Сама она тоже пошла в середину зала, тяжело ступая по хрустящим сугробам из стекла. Лицо ее осунулось, но она стиснула губы и вскинула голову, явно превозмогая слабость.
Оливер потащил меня следом. Я брыкалась, и он не мог уже зажимать мне рот.
— Что с Николасом?! — крикнула я, обращаясь к духам. — Почему вы не поможете?
— Заставь ее замолчать, — сказала Эрна устало.
Крепкая рука Оливера обхватила мою шею, и в глазах у меня потемнело, а ноги подломились, и я упала на колени.
— Не пытайся сопротивляться, — сказала Эрна чужим, холодным голосом, вынула из ножен на поясе старинный кинжал — длинный, обоюдоострый — и подняла его перед своим лицом, держа обеими руками. — Пора принести жертву, как сделал первый Близар. Я готова, и я призываю великую Хольду, — заговорила она, — чтобы подарить ей горячее сердце, полное любви.
Зеркала помутнели, и в шести зеркальных коридорах показались белые фигуры. Они приближались, и даже Эрна завертела головой, и побледнела. Семь зеркал — шесть фигур. Я узнала их сразу — призрачные девушки с мертвыми лицами. Они приблизились и встали по ту сторону — печальные, с мертвыми, невидящими глазами.
— Хольда! Я призываю Хольду! — крикнула Эрна, и в седьмом зеркале обозначилась еще одна фигура. Женская, в белом сверкающем платье.
Ее я тоже узнала — это была та самая женщина, которую создала магия Близара на королевском балу. То же платье, в котором была я.
