— Бедненькие, да вас, видно, давно никто не заводил, — сказала я, обращаясь к часам.
Я подтянула гирьки, забралась на стул и отвела стрелки на полчаса назад — по моему мнению, сейчас должно было быть около половины двенадцатого, не больше.
Довольная собой, я вернулась к зеркалу и обнаружила, что тряпка, которую я оставляла на полке, исчезла. Что такое? Оглянувшись, я обнаружила тряпку распяленной на спинке стула.
Может, я повесила ее здесь и не заметила?
Забрав тряпку, я снова занялась зеркалом, оттирая серебристую поверхность и резную раму. На раме были вырезаны такие же лукавые гномы, и я намучилась, выковыривая пыль из их длинных бород.
Бомм!.. Бомм!.. — опять начали бить часы.
Определенно, они были испорчены — как могли стрелки так быстро пробежать полкруга? Все верно — и гирьки тоже ушли в противовес до упора. Я подошла подтянуть их заново, чтобы проверить свою догадку, а вернувшись к зеркалу, опять не обнаружила тряпки.
На этот раз она нашлась на каминной полке, свернутая в жгут и повешенная на шею голенького амурчика.
Я довольно долго смотрела и на амурчика, и на летающую тряпку, испытывая суеверный ужас. Может, мне ничего и не привиделось?.. Испуганно оглянувшись на зеркало, я обнаружила только собственное отражение — рот приоткрыт, глаза испуганно расширены, и стала противна сама себе.
Фу! Конечно же, это проделки колдуна, чтобы помешать мне закончить уборку. Наверное, только и ждет, что я опять примчусь к нему, дрожа от страха. Неплохие грудки!.. Вот так невежа!
Вспоминая его непристойные слова, я покраснела. Никогда еще со мной не говорили так неуважительно. А значит надо постараться поскорее покинуть это ужасное место.
— Иди-ка сюда, — сказала я тряпке и сняла ее с ангелочка, — теперь я не выпущу тебя из рук, милочка, и не надейся.
Часы били еще дважды, но я не обращала на них внимания. Тряпка вела себя смирно, и вскоре я выполоскала ее и повесила на распялочку в кухне, а сама взялась за метлу, погнав гору пыли и мусора от стены к порогу.
Сразу видно, что уборка в этом доме не в чести — метла была новенькая, беленькая, с тщательно отполированной рукояткой, даже не потемневшей от использования, и сама метелка была сделана из какой-то незнакомой мне белой травы, похожей на ковыль — пушистая, мягкая, одно удовольствие подметать такой.
Собрав сор в одну кучу, я отправилась в кухню за совком и ведром для мусора, а когда вернулась, то не нашла метлы, хотя прекрасно помнила, что оставила ее возле порога.
Оглядевшись, я обнаружила беглянку в углу, возле зеркала, и решительно пересекла комнату, схватив белую рукоятку прежде, чем кое-кому захочется отправить метлу побродить еще куда-нибудь. Но когда я вернулась, совок преспокойно лежал на каминной полке возле амурчика. Это было уже слишком.
