Четыре яркие настенные лампы и бронзовая люстра давали достаточно света, чтобы видеть, как на отполированных до блеска гранитных полках играют блики, как ветвится узор в глубине желтоватого мрамора, что покрывает стены.

Сама ванна была персикового цвета, отлитая из дорогой фаянсовой глины и покрытая прозрачной «стеклянной» эмалью.

– У меня дома тоже есть ванна, но не такая красивая, - признался Каспар и тут же вспомнил, что и дома-то у него уже нет.

«В новом доме, если таковой у меня еще будет, я велю построить для себя такую же ванную. И Хуберту, и Еве, и Генриетте», - подумал Каспар и отдал халат, прежде чем опуститься в нагретую воду.

– Позвольте, ваше превосходительство, - шагнул вперед другой лакей с какой-то склянкой в руках.

– Ты с чем это? - спросил Каспар, садясь в ванне.

– Не мочите свою рану, я прежде смажу ее бальзамом.

– Хорошая мазь? - уточнил Каспар.

– Аптекари поставляют ее ко двору уже лет пятьдесят, ваше превосходительство. Ею пользуют господ дворян и королевских особ перед каждым мытьем.

– А-а, ну тогда давай - врачуй.

Лакей стал осторожно смазывать почти затянувшийся порез, оставшийся после ночного нападения. Сначала мазь немного холодила, потом стала покалывать и разогревать кожу.

– Ну как, ваше превосходительство? - поинтересовался лакей.

– Хорошо, давай уж и рубцы смажь, их у меня тоже хватает.

Лакей стал смазывать шрамы Каспара, а его напарник принялся распаривать в кипятке губку.

– А ты из солдат будешь, откуда столько про лечение знаешь?

– Не из солдат я, ваше превосходительство, всю жизнь здесь служу, а про раны знаю из-за господ дворян. Они всегда изувеченные ходят, то от дуэлей, то от охоты или баталий каких.

Спать Каспара положили на широкой кровати с перинами, под балдахином с занавесями.

– Разбудите меня часиков в пять! - приказал он напоследок лакеям.

– Обязательно, ваше превосходительство. Спокойной ночи.

Непривычный к такой постели, Каспар снова зажег лампу, обследовал спальню и недолго думая скинул перины на пол между шкафом и комодом. Любой вошедший не сразу увидел бы, где спит гость, а уж в темноте и подавно.

Поставив к двери пару стульев, чтобы загремели, если кто-то ее толкнет, Каспар улегся и благополучно уснул.

Ночь прошла спокойно. В отличие от его дома в Ливене, где под окнами громыхали телеги и эхо от стука копыт до бесконечности множилось между стенами домов, сон во дворце напоминал погружение в вату. Нечто похожее Каспар испытывал в тюрьме Тарду, откуда его вызволяли королева, генерал Мараншон и старые друзья.

Утром он проснулся раньше, чем лакей отворил двери - спавший на полу Каспар уловил шаги, когда лакей еще только шел по коридору.