Для меня все было слишком поспешно, слишком чрезмерно. Я, черт побери, не была готова к подобному! Не так быстро, по крайней мере.
- Игорь… Я не знаю, что тебе на это сказать, - развела руками, чувствуя такой дискомфорт, какого не ощущала уже очень давно.
- Ничего и не нужно говорить. Ну, из того, к чему не готова, - подернул плечами Свердлов. - Если скажешь мне нет, я пойму.
В его словах отчетливо слышалась горечь. Но я действительно не могла вот так быстро решиться на то, что предлагал Игорь. Сорвать Сашку с места… уехать черт знает куда.
Между нами со Свердловым были лишь взаимная симпатия и ночь, поделенная на двоих. И это не являлось таким уж крепким основанием для того, чтобы переворачивать свою жизнь на сто восемьдесят градусов.
- Если тебе нужно уехать, то уезжай, - выдавила из себя, вцепляясь в край стола.
Чувствовала что-то чудовищное - растерянность, с которой не могла совладать. Ну почему мне так не везло с мужчинами? Почему? Я ведь готова была на все рядом с тем, кто действительно меня бы полюбил и кого полюбила бы я. Кто не стал бы скакать по чужим койкам и хотел того, чего желала и я. Крепкую семью, общее будущее…
- Хорошо, - кривовато усмехнувшись, ответил Свердлов.
Поднялся из-за стола, и мне стоило огромных усилий не сказать ему, что все глупости. Что готова ехать с ним, а все остальное мы как-нибудь переживем вместе.
- Я напишу тебе, когда доберусь.
- Куда ты?
Спросила, тоже поднимаясь следом. Хотелось протянуть руку и прикоснуться к Игорю, потому что казалось, будто он вот-вот растворится и исчезнет навсегда.
- А вот это тебе теперь знать необязательно.
Свердлов протянул ладонь и прикоснулся к моей щеке тыльной стороной. После чего вышел в прихожую и, наскоро одевшись, ушел.
Я запрокинула голову и расхохоталась, что привлекло внимание Сашки.
- Мамуль… все в порядке? - поинтересовалась она, выглянув из детской.
Я подошла к дочери и, потрепав ее по голове, решительно кивнула:
- Более чем. И давай уже ложиться спать. Был очень длинный день.
Кнопка посмотрела на меня с сомнением, после чего все же кивнула и ответила:
- Давай ложиться. Я почитаю тебе и кукле сказку.
***
Константинов с остервенением толкал перед собой коляску. Ее колеса утопали в противной снежной каше, было тяжело и непривычно. Когда Сашка была маленькой, с ней в основном гуляли Еся или его мама. А тут Татьяна Ивановна заявила, что уже очень устала и ей требуется перерыв хотя бы на пару часов. И вот Никита был отправлен в парк гулять с младшей дочерью.
Ее назвали Маруськой. И к ней Константинов не чувствовал ровным счетом ничего. Никакого тепла, отцовского желания взять на руки, прижать к себе. Вообще ноль. Зачем этот младенец был нужен Татьяне Ивановне, он не знал. Обуза, да и только.
