Да вот только… Даже и не знаю с чего начать перечислять эти самые «только»…

Во-первых, я хоть и старый пень, но переживаю романтический период, налагающий на меня определённые ограничения. Во-вторых, юность-юностью и, могу даже признать, что у Вали милое симпатичное личико, но сама она не вполне отвечает моим… как сказать-то… В общем, прости, Валя, мне нравятся другие… э-э-э… попки… Хотя понимаю, привередничать глупо и стыдно.

А с другой стороны, разве можно отказывать девушке? Разве это допустимая линия поведения для порядочного молодого человека? М-да… Есть, о чём подумать.

Я накрываю руками её руки, лежащие на моих коленях.

— Валя, — тихонько говорю я, собираясь с мыслями. — Ты очень красивая девушка.

Она издаёт что-то вроде мурлыканья. Блин, неправильно начал.

— Ты тоже ничего, — шепчет она.

— На нас Ленин смотрит, — тоже шепчу я.

Она смеётся. Голос её делается низким, а грудь начинает вздыматься, указывая на внезапно возникшие трудности с дыханием. Грудь у неё не слишком большая, но амплитуда, как оказывается ого…

Я не успеваю додумать, потому что в этот момент кто-то пытается войти в дверь, а она оказывается запертой. Валя выпрямляется и внимательно смотрит на дверь, словно пытается просветить её взглядом. Раздаётся резкий стук и неведомый посетитель начинает дёргать ручку.

— Какого хрена, — произносит Куренкова и снова дефилирует по ковровой дорожке в сторону двери.

С недовольным видом она поворачивает ключ и впускает посетителя.

— Вы чего заперлись? — с удивлением спрашивает Ефим. — У меня тут пара мыслей возникла по мероприятию.

— Отлично, Ефим Прохорович, — с энтузиазмом говорю я. — Мы тут как раз мозговой штурм с Валентиной Романовной проводим.

После небольшого совещания я вырываюсь из горкома и еду на работу. Так, надо сообразить, что делать. Хотел переговорить с Цветом, но он уехал в Ленинск, будет только вечером. А где я буду вечером? Пока неясно…

Трыня сегодня уже в школе, каникулы кончились. Наташка хотела ещё пару деньков потусоваться дома, а потом только ехать, но придётся, похоже менять планы. Раз меня требует Галина Леонидовна, нужно лететь. Это может быть полезно.

Перед фабрикой я заезжаю домой. «ЕрАЗик» пыхтит на холостом, дежурные несут вахту. Молодец Скачков. Я выхожу из машины, но иду не к себе, а в соседний подъезд.

— Наташ, одна? — спрашиваю я, когда она открывает дверь. — Ты спала что ли ещё?

— Ага, — кивает она и виновато улыбается. — А что, уже обед?

Она стоит босая в сбившейся ночнушке и пытается поправить свою шевелюру.

— Нет, милая, я пришёл на завтрак, — шепчу я. — Но ты не беспокойся, я сам всё возьму, всё, что захочу.

А хочу я в этот момент именно её, растрёпанную, тёплую со сна и немного растерянную Наташку.