Видимо, шисюн Ло намеревался пуститься в странствия по миру, однако он так полюбился нашему мастеру, что тот всеми силами убеждал его остаться. Хотя, строго говоря, он не приносил обетов ученичества, мастер относится к нему как к личному ученику.

Ничего удивительного, что адепты дворца Хуаньхуа только что смотрели на него как на злейшего врага. Выходит, Ло Бинхэ избрал стандартную стратегию «безжалостно растоптанного невинного белого цветочка, стойко сносящего невзгоды без единого слова жалобы». Разумеется, слова тут и не требовались – обитатели дворца Хуаньхуа и без его подсказки догадались, отчего он не хочет возвращаться: вероятно, хребет Цанцюн – а точнее, отдельно взятый глава пика – в чём-то против него согрешил.

И, надо думать, ложные слухи о гибели Ло Бинхэ на собрании Союза бессмертных скрывали под собой куда более страшную правду.

Мастерство Ло Бинхэ по части промывания мозгов и впрямь не знало себе равных. Судя по тому, что все адепты как один шли у него на поводу, несложно было сделать вывод, какое положение он нынче занимает во внутренних кругах дворца Хуаньхуа.

Итак, что мы имеем: ученик из школы А попадает в школу Б, и, когда он собирается её покинуть, все, от наставников до самого последнего ученика, как один рыдают в голос, умоляя его остаться, – да ещё соглашаются на то, чтобы прятать его от всех прочих школ… Мало того, что это попросту странно, это в довершение всего идёт вразрез со здравым смыслом! И всё же сияние нимба главного героя наделяет всё это притянутое за уши действо прямо-таки железобетонной логикой!

Шэнь Цинцю не отвечал, и Гунъи Сяо решил, что причиной тому – терзающие его печаль и разочарование: его любимый ученик жив, но предпочитает мыкаться по белу свету, лишь бы не возвращаться к нему – чем не повод для скорби?

– Старейшине Шэню не стоит огорчаться из-за этого, – попытался утешить он Шэнь Цинцю.

 – Возможно, шисюну Ло просто нужно время, чтобы разрешить какие-то противоречия в своём сердце. С момента появления во дворце Хуаньхуа он прежде никогда не покидал его сферы влияния, но едва он услышал о том, что старейшина Шэнь с хребта Цанцюн также пришёл на выручку жителям Цзиньланя, как тут же вызвался отправиться с нами – думаю, это говорит о переменах к лучшему. Что же до моих младших товарищей… Увы, у них сложилось неверное представление о старейшине. Я искренне надеюсь, что вы не станете держать на них обиду.

При этих словах сердце Шэнь Цинцю запрудила тоска, будто плотина – полноводную реку.