При этом он стойко хранил предписанное молчание, боясь даже ненароком скосить взгляд.
Так и не дождавшись ответа, Ло Бинхэ медленно разжал кулаки.
– На самом деле я всегда знал ответ, – с горькой усмешкой бросил он. – И всё же зачем-то задал этот вопрос учителю. Я такой идиот.
Если бы Шэнь Цинцю не знал, что Ло Бинхэ является основным источником энергии для всех систем этого мира, он подумал бы, что в какой-то момент его ученик тоже стал попаданцем.
А если бы не точка зрения всеведущего читателя, наделяющая его всесторонним знанием сюжета, Шэнь Цинцю решил бы, что, пожалуй, Ло Бинхэ… в самом деле был немного огорчён.
Воистину, молчание – золото. Чем больше наговоришь, тем сильнее пожалеешь об этом впоследствии, так что Шэнь Цинцю просто закрыл глаза, продолжая сидеть в позе медитации.
Какое-то время на платформе царила тишина, затем вновь раздался тихий прохладный голос Ло Бинхэ:
– Учитель всегда так скуп на слова. Прежде он удостоил бы меня хотя бы парой фраз – однако нынче не желает бросить ученику и эти крохи. – После паузы его тон внезапно переменился: – Что ж, на самом деле это не имеет значения. Я знаю множество способов, чтобы заставить тебя заговорить, – промолвил он с саркастической усмешкой.
Едва отзвучали эти слова, как Шэнь Цинцю распахнул глаза.
Внизу живота зародилось лёгкое покалывание.
«Когда я говорю – тебе не нравится, молчу – ты опять недоволен, – в панике подумал Шэнь Цинцю. – Разве мои прегрешения стоят стольких усилий?»
Мгновение спустя покалывание исчезло, и его сменило странное ощущение, будто по кровеносным сосудам кто-то ползает.
После нескольких дней спячки кровь небесного демона наконец полностью приспособилась к среде обитания внутри нового хозяина, и теперь, повинуясь воле изначального владельца, кровяные паразиты переродились в зрелую форму и принялись исследовать внутренние органы по всему телу Шэнь Цинцю.
– Селезёнка, – неторопливо принялся перечислять Ло Бинхэ. – Почки, печень, лёгкие, желудок, кишечник…
При каждом слове в поименованном им органе возникали нестерпимые зуд и боль – самые что ни на есть натуральные, будто ряды крохотных жвал одновременно вонзались в плоть, и их уколы сопровождались сводящим с ума жжением.
Хотя эту боль нельзя было назвать невыносимой, она приближалась к этому порогу.
Не в силах сохранять прежнюю позу, Шэнь Цинцю согнулся пополам, борясь с желанием сжаться в комок. Ручейки холодного пота соединились с ещё не высохшими каплями воды на подбородке.
Теперь-то Ло Бинхэ наконец действовал как положено, вот только жаль, что ему под горячую руку подвернулся именно Шэнь Цинцю. «Чёрт, до чего же больно, – стенал он про себя.
