– Рисовать он умел, – поспешила согласиться Матильда, – а вот всадник из него никакой, иначе б поводья у него не провисали. Как твой жеребец, кстати?
– Его Нокс увел, – лицо мальчишки стало озабоченным. – Караса нельзя трогать неделю, не меньше. Придется купить другого, Повелитель не может ездить на кобыле.
– Не можешь, покупай, – поставить мальчишку цивильным комендантом – это ж надо было додуматься. – Только пусть Эпинэ сначала глянет.
– Я разбираюсь в лошадях, – набычился Дикон, – просто хорошего линарца не сразу найдешь.
– Не в породе счастье, – оно в молодости и в глупости, но Дикону этого не понять еще лет тридцать. – Мне в Алати жеребчик подвернулся – урод уродом. Жирный, башка баранья, круп свислый, а сам хитрый, как сто гоганов. Но это мой конь! Понимаешь, мой! Я за Бочку четырех линарцев не возьму. Конь сначала – друг, потом – крылья, а линарцы твои что? Подставки под задницу! Ты сегодняшних кляч видел? Отворотясь не насмотришься, только у Робера и Придда кони как кони.
– Не люблю серых, – вскинулся Ричард, – они кажутся грязными.
– Придда ты не любишь, – не выдержала принцесса, – и немудрено. Только не любить тоже нужно уметь. Спрут тебе не по зубам – значит, не замечай. Нет его, и все!
– Он врет! – Почему у одних от волнения краснеет все лицо, а у других – только щеки или уши? – Я его мог убить, но пощадил. Придд ударил меня предательски!
– Но ты пропустил удар.
И она пропустила. Не ждала, не понимала, не видела, не хотела видеть, а ведь раньше голову под крыло не прятала!
– Наш спор с герцогом Приддом рассудит шпага, – выпалил Дик и сам испугался. – Только не сейчас... Я помню про эдикт.
Со Спрутом и в самом деле не все просто. Мутный он какой-то, хотя с чего ему прозрачным-то быть? Душу надо застегивать, тогда в нее не плюнут. И не влезут с ногами.
Внук замедлил шаг, тряхнул светлыми волосами, обтянутое белым сукном плечо дернулось – хотел поправить корону, но сдержался. Кто его всему этому учил? Не Анэсти, тот как жил капустным слизнем, так и умер, не слезая с агарисского кочана.
– Ваше Высочество, осторожней, – захлопотал Дикон, – здесь ступени.
Можно подумать, она не видит. С лестницы она не свалится, а с горы уже грохнулась, и назад не влезть.
Мраморные воины в нишах, похожие друг на друга, но лишь на первый взгляд, шпалеры с охотничьими сценами, золотые морискиллы на усыпанных самоцветами ветвях. Все это было краденым, а ворами были они, победители без победы...
– Монсеньор, – серьезный слуга со Зверем на груди провел Робера к его месту, – прошу вас.
Краснодеревщики успели – за королевским столом крепостной стеной громоздились спинки кресел. Над двумя топорщил крылья Зверь. Тот самый, со старой шкатулки, над остальными торчали герцогские короны.
