"Вера Камша

Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд Смерти. Полночь

Галине Каспаровой (Twistress)

Наше дело – горючий, нестойкий сухой песок,

наше дело – гнилое болото из края в край,

наше дело – умри, и не сдвинешь на волосок,

наше дело – иди, дыши и не умирай.

Ходит вымпел прямо под тучею штормовой,

чьим-то словом согреваются города,

над болотом колос качает солнечной головой,

по пустыне каменным руслом бежит вода…

Даниил МелинцМы боялись крушения мира, но даже и не почувствовали, как он колеблется.

Октавиан АвгустАвтор благодарит за оказанную помощь Александра Бурдакова, Ирину Гейнц, Марину Ивановскую, Даниила Мелинца (Rodent), Ирину Погребецкую (Ira66), Елену Цыганову (Яртур), Игоря Шауба, а также Донну Анну (Lliothar) и Yanek del Moscu.

Часть первая

«Восьмерка Мечей»[1]

Конец надежды – начало смерти.

Шарль де Голль

Глава 1

Бергмарк

400 год К. С. 18-й день Летних Волн

1

Торка наслаждалась. Прогретая солнцем, зеленая, щебечущая – она благословляла бы Создателя за лето, если б только была способна думать об осени. Лионель Савиньяк об осени думал. В том смысле, что вряд ли фок Варзов успешно довертится до дождей, которые прекратят кампанию своей волей.

Сражение состоится со дня на день, если уже не состоялось, и ничего хорошего Западной армии оно не сулит. Подход Эмиля, даже самый своевременный, разве что несколько сравняет силы и подхлестнет молодняк, и так начинающий заводиться. Лионель оскорбленных в лучших чувствах теньентов и капитанов не подзуживал; напротив, Проэмперадор Севера сделал для смягчения недовольства все, на что был способен, и теперь уводил отдохнувшие полки в Надор. Войска шли не быстро, хоть их и не обременяла артиллерия, бо́льшую часть которой отправили на границы Ноймаринен. Гнать людей и лошадей Савиньяк нужным не считал – он не спешил, он совершенно не спешил, готовый развернуться и броситься назад по первому же зову. Или без зова.

На душе становилось все неспокойней, однако тревога не мешала маршалу проминать Грато и любоваться пышной зрелой зеленью. И уж тем более она не сказывалась на делах. Принять отдышавшуюся армию, отправить Эрмали с его пушками к перевалам, забрать отбитого у мстительного Гогенлоэ Манрика, отписать Бертраму… Со стариком Ли был откровенен, не забыв даже про глаза адъютантов Рудольфа, жаждавших хоть какой-то победы.

Достойные перезрелых невест взоры в собственной приемной предвещают поражение. Рудольф не мог этого не понимать, и Лионель ждал курьера в лучшем для Талига случае с приказом оставить войска и мчаться в Хексберг, в худшем – форсированным маршем следовать в Марагону спасать вчерашний день. Но гонца не было, и Савиньяк выступил.