Чайная роза

Накануне составители смесей, работавшие на верхних этажах фабрики, смешали две тонны «Эрл Грея», которые нужно было упаковать к полудню. За пять часов пятидесяти пяти девушкам предстояло наполнить восемь тысяч баночек. На одну баночку приходилось около двух минут. Но мистер Минтон считал, что две минуты — это слишком много. Поэтому он стоял за спиной каждой девушки по очереди, засекал время, стыдил, ругал и торопил. Все ради того, чтобы сэкономить на каждой баночке с чаем несколько секунд.

По субботам работали только полдня, но эти полдня казались бесконечными.

Мистер Минтон нещадно подгонял Фиону и других девушек. Фиона знала, что это не его вина; он только следовал указаниям самого Бертона. Она подозревала, что хозяин терпеть не может давать своим работницам половину выходного и заставляет их страдать за это.

По субботам перерывов не было; приходилось проводить пять долгих часов на ногах. Если везло, ноги немели; если нет, девушки ощущали сильную тупую боль, начинавшуюся в лодыжках и заканчивавшуюся в спине. Но хуже всего было однообразие работы: наклеить на банку этикетку, взвесить чай, наполнить банку, запечатать, положить в ящик, а потом все сначала.

Монотонность для такой живой девушки была настоящим мучением. Иногда Фионе казалось, что она сойдет с ума, что это никогда не кончится и что все ее планы и жертвы ни к чему. Так было и сегодня.

Она вынула шпильки из тугого пучка на затылке, тряхнула головой и распустила волосы. Потом развязала шнурки, сбросила ботинки, сняла чулки и вытянула перед собой босые ноги, продолжавшие ныть от боли: прогулка к реке ничуть не помогла. В ушах послышался голос матери: «Детка, если бы у тебя в голове были мозги, ты бы пошла прямо домой и отдохнула вместо того, чтобы шляться вдоль реки».

«Не ходить к реке? — думала она, любуясь серебряной Темзой, сверкавшей на августовском солнце. — Разве можно сопротивляться такому искушению?» Волны нетерпеливо бились о подножие Старой лестницы и окатывали ее брызгами. Девушка следила за волнами и представляла себе, что они хотят коснуться кончиков ее ног, ухватить за лодыжки и унести с собой. Ах, если бы она могла себе это позволить…

Фиона смотрела на реку и чувствовала, что усталость, от которой ломило тело и темнело в глазах, отступает, сменяясь радостью.

Река восстанавливала ее силы. Люди говорили, что Сити, коммерческий и правительственный центр к западу от Уоппинга, является сердцем Лондона. Если это правда, то река — его кровь. При виде красоты Темзы сердце самой Фионы начинало биться чаще.

Перед ней было все лучшее в мире. Суда, бороздившие реку, привозили сюда грузы со всех концов Британской империи. Во второй половине дня здесь кипела жизнь.