Её голосочек я не перепутаю ни с каким другим.

Заглядываю в палату. Свою малышку я не вижу, её загораживает собой мужчина в белом халате. Он сидит ко мне спиной и разговаривает с Настей.

– Да? И какое? – спрашивает мою дочь.

Я тоже хочу знать, какое желание она загадала, поэтому не спешу заходить в палату.

– Когда я вырасту, то заработаю много денег и поеду с мамой на настоящий остров. Ху-кет называется, – доносится до меня желание Насти, вышибая весь воздух из моих лёгких.

От подслушанных слов в груди всё сжимается, а в глазах предательски начинает щипать. Надо войти, но я стою, застыв на месте.

– Папа туда поехал, а нас с мамой бросил, – жалуется доктору моя маленькая ябеда.

Вот и верь после этого, что дети ничего не чувствуют и ничего не понимают."

"– Обязательно поедешь, – слышу ответ, произнесённый такой знакомой интонацией, что я не мигая смотрю на мужскую спину.

Словно почувствовав моё внимание, мужчина поворачивается, и я встречаюсь взглядом с тем, кого приняла за доктора.

Глава 20

Рядом с моей дочерью, на том месте, где, по-хорошему, должен бы находиться Настин отец, сидит тот, кого здесь никак не может быть. Не должно быть.

Глазами цвета тёмной карамели на меня смотрит моё прошлое.

– Что ты здесь делаешь? – хочу спросить, но губы не слушаются.

– А вот и твоя мама. – Алан первый приходит в себя, встаёт и отходит немного в сторону, чтобы Настя могла меня видеть.

– Мам, – бальзамом на моё сердце льются самые волшебные в этом мире звуки, и всё вокруг просто перестаёт существовать.

Бросаюсь к своей малышке, чтобы она, не дай бог, не сделала никаких резких движений. Но моя егоза лежит совершенно спокойно и лишь немного приподнимает пальчики в знак приветствия. К её худенькой руке тянется капельница, но других проводов уже намного меньше.

– Как ты? – выдыхаю вопрос, осторожно касаясь её пальчиков. Мне просто необходимо хотя бы дотронуться, пока я не могу её обнять.

Как же я тосковала по своей кровиночке эти долгие два дня и три ночи, показавшиеся мне бесконечными.

– Хорошо. Дядя Лёва сказал, что мне скоро можно будет вставать, – голосок моей крошки звучит чуть хрипло.

– Конечно, – моих губ касается слабая улыбка. – Потерпи немножечко, – прошу её и улавливаю едва заметное движение со стороны. Улыбка сходит с моего лица, и я поворачиваюсь к Мир-Алиеву.

Сейчас он не похож на того Алана, которого мы встретили неделю назад в парке. Его взгляд не такой острый, скорее даже наоборот, долгий и глубокий, но я всё равно не понимаю, что Алан здесь делает.

– Как ты здесь оказался? – задаю вопрос, а в моих мыслях мелькает совершенно невозможное предположение.

– У тебя замечательная дочь, Яся, – уходит от ответа.

– Алан! – давлю интонацией и впиваюсь в такие знакомые, такие когда-то родные глаза.