– И после короткой паузы, со значением, прибавил: – Назвалась госпожой Фандориной.
Военный руководитель делегации слегка изогнул бровь, задумчиво потер орден в розетке из кумача.
Поднялся, подошел к окну.
– Сказать, что не принимаете?
– Отчего же. Только…
Комкор неопределенно пошевелил пальцами, но помощник понял.
– Само собой. Если откажется подвергнуться обыску – не пущу.
Но посетительница не отказалась. Пока брюнет в соседнем помещении медленно и обстоятельно ее обшаривал, она стояла без движения, с отсутствующим выражением лица. Когда ей сказали: «Можете войти», – так же бесстрастно вошла.
Орденоносец встретил ее с чрезвычайной вежливостью – наклонил голову, щелкнул каблуками.
– Елизавета Анатольевна, какими судьбами?
Мона внимательно его разглядывала, словно к чему-то прислушивалась.
– Чем могу? – спросил он. – Вы ведь знаете, я лицо официальное, один из руководителей советской делегации, а вы, я полагаю, белоэмигрантка.
Есть настороженность, есть любопытство, определила Мона, явственно слыша звук флейты. И что-то еще. Радостное волнение. Ему приятно меня видеть. Но это не мужской интерес, нет. Скорее торжество.
– Здравствуйте, Аркадий Сергеевич, я только хотела узнать, где сейчас Алексей Парисович Романов. Мне известно лишь, что тогда, осенью девятнадцатого, он перебежал к красным. Быть может, вы его встречали?
– Романов служит в ГПУ. Вы ведь знаете, что это такое? Мы иногда видимся по служебной необходимости. А по какой причине, позвольте спросить, вас интересует товарищ Романов?
Глаза Скукина горели веселыми огоньками. Наслаждается ситуацией, поняла Мона. Почему?
– Вы знаете причину, – тихо ответила она.
– Если это то, о чем я думаю, то Романов здесь ни при чем. – Теперь Скукин еще и улыбнулся. – Хотите, расскажу, как всё произошло? Да вы садитесь.
Он галантным жестом показал на кресла перед письменным столом. Оба сели: Мона с прямой спиной, со сложенными на коленях руками, Скукин – привольно, нога на ногу.
Она выжидательно на него смотрела.
– Ко мне в штаб явился начальник контрразведки Романов. С неприятнейшей новостью и интереснейшим предложением. Новость заключалась в том, что меня ждут арест, трибунал и несомненно расстрел. У капитана только что состоялся разговор с вашим супругом, и Романов, будучи человеком умным, сделал из беседы соответствующие выводы. Господин Фандорин намекнул ему, что моя песенка спета, а дальнейшее Романов вычислил сам. К тому времени он ведь уже был участником моего… проекта, – неопределенно помахал пальцами Скукин. – Назовем это так. И вот, в связи с изменившимися обстоятельствами, Романов предложил мне закрыть мой проект и присоединиться к его проекту.
– Я не понимаю, – сказала Мона. – О каких проектах вы говорите?
– Неважно.
