Теперь она перестанет дни напролет лежать в постели, отворачиваясь от солнца. Заберет сына. Будет жить. Я ей больше не нужен. И ему тоже. Чему я могу научить европейского мальчика? Мне шестьдесят два года, а я ничего не знаю, не умею. Разве что убивать плохих людей, которые и без меня не миновали бы своей кармы. Хватит, надоело.

Как там сказано в последнем трехстишье преподобного Мудзэна?