Правда, парни?

— Да-да, — донеслось радостное поддакивание.

И в этот момент верзила резко дернул мой рюкзак. Тело повело аккурат в сторону выставленного кулака с металлическим кастетом. Я опустил плечи, сбрасывая ношу, и присел.

Кастет просвистел над головой, после чего я резко выпрямился и проломил незадачливому бойцу ребром ладони кадык. Так он и завалился на землю с моим рюкзаком в обнимку.

— Ты че, падла! — визгливо вскрикнул лопоухий и замахнулся ножом.

Но слишком медленно и неумело. Я легко отвел его руку и прописал ему коленом в живот. Хруст ребер доказывал, что он больше не боец.

На ногах остался только главный. Улыбки на его роже уже не было, но и бежать он не собирался.

— Ты че страх потерял, дятел? — прохрипел он и покосился назад, — ты хоть знаешь кто я?!

— Знаю, — кивнул я, накидывая рюкзак обратно, и сделал шаг вперед, — покойник.

Главарь вздрогнул. До поворота бежать было далеко, а вариант драться он уже явно не рассматривал.

— К-как это… покойник… — дрожащим голосом пролепетал он и начал пятиться.

Бегающими глазами он с завистью окинул своих подельников, явно жалея, что ему не хватило смелости напасть вместе с ними. Они ведь остались живы…

— Ну как, как, — вздохнул я и провел указательным пальцем по горлу, — проулок темный, всякое случается.

— Стой, стой, стой… — в ужасе залепетал неудавшийся гопник и упал на колени, отчаявшись убежать, — т-тебе ведь в центр надо? Я покажу! Я проведу! Я тут все знаю! Меня не зря Голова кличут!

— Проведешь? Со сломанной то ногой? — улыбнулся я.

— Дык целая ж она… — поначалу удивился главарь, а когда понял, то его глаза округлились еще сильнее.

Ну а что он хотел. Как любил говаривать старик Акс, «начальник несет тройную ответственность за своих подчиненных». Я через пот и кровь навсегда усвоил этот урок. Теперь мой черед нести свет ученья в массы.

— К-карта! — вдруг с надеждой в голосе прохрипел Голова и дрожащими руками вытащил из куртки смятый листок, — сейчас… мы вот тут…

Секундой спустя у гопника в руках появился черный маркер и он, пришептывая сам себе, быстро вывел зигзагообразную линию на мятой бумажке и с торжествующей беззубой улыбкой протянул мне.

— Ч-черная точка — это мы, а дальше самый короткий путь к центральной улице. Десять минут всего! А ежели встретишь кого по пути, скажи, что Головы кореш, и все пучком будет! Отвечаю!

— Голова, значит, — покручивая листок в руке, проговорил я.

Мятая бумажка оказалась вполне добротной картой этой половины города с множеством пометок от руки.