Но окружающим приходилось мириться с его существованием и с перекошенной эмблемой на вывеске, прекрасно знакомой каждому Паладину и служителю Ордена Аргуса.

Пусть изображение Ордена было несуразное, кривое и выцветшее, но это явно было оно.

Скрипнувшие половицы сработали звуковым оповещением. Привыкшие к яркому свету глаза сощурились в полумраке первого этажа трактира, который освещала одинокая лампочка.

— Добро пожаловать, — окинул меня хмурым взглядом мужик в потертой рубашке.

Стоял он за непримечательной деревянной стойкой, которая когда-то давно была барной. Пустые полки и отсутствие столиков вокруг намекали, что в этом месте давно не подают еду.

— Кабак на два проулка дальше, — без какой-либо приветливости в голосе сказал хозяин.

Похоже, видок после недавней потасовки у меня был совсем скверный.

— Мне бы переночевать, — пояснил я и скинул с плеча рюкзак, показывая, что уходить не собираюсь.

— Кхм, — окинул меня оценивающим взглядом хозяин, — три сотни, — вынес он вердикт и кивнул в сторону. Туда, где вместо столиков в трактире были набросаны на пол матрасы, половина из которых была занята спящими людьми.

Три сотни за грязный матрас, плесневелые стены и витающий вокруг аромат бомжей. С тем же успехом можно поспать на улице.

— А нормальный номер с кроватью есть? — без особой надежды спросил я.

— Две тысячи, — тут же ответил немногословный хозяин.

Торговаться прощелыга явно был не намерен.

Понял, что я не местный и место получше просто не потяну. Собственно, он был прав. Найденные в рюкзаке пять тысячных купюр вот и весь мой бюджет. Негусто, конечно, но лучше, чем ничего.

Понимая, что хозяин с нищим бродягой разговаривать не будет, я отсчитал две тысячных купюры и положил на стойку.

Прощелыга удивился, но вида не подал. Стоило хозяину трактира понять, что у меня есть деньги, как в его презрительном взгляде появилась нотка интереса.

— Интересная эмблема на вывеске, — тут же воспользовался я моментом, — что она означает?

— Не знаю. Когда я родился, она уже была, — открывая старую книгу, ответил хозяин, — ваши документы.

— Боюсь, я их потерял.

— Кхм, — вновь нахмурился он и захлопнул книгу, — тогда четыре тысячи.

Я чуть слюной не подавился от откровенной наглости, но к счастью для прощелыги отдохнуть на кровати я хотел куда больше, чем убивать.

— Горячая вода есть?

— В общей душевой на втором этаже, — тут же кивнул хозяин.

— Идет, — согласился и обменял четыре тысячных купюры на ключ.

— Номер одиннадцать, — дежурно ответил явно повеселевший прощелыга.