Правила бунта

Ни один из вас, ублюдков, не знает, каково это — просто… просто поранить, бл*дь, жизненно важный кусочек своего мужского достоинства!

Пакс воет еще громче.

— Боже, с акцентом это звучит еще смешнее.

Рэн прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть улыбку и взять себя в руки. Делает доблестную попытку придать чертам своего лица серьезное выражение, но с таким же успехом он мог бы и не беспокоиться — в его глазах все еще танцуют смешинки.

— Расслабься, чувак. Уже въезжаем на стоянку. Мы позаботимся обо всем в мгновение ока.

Маунтин-Лейкс, штат Нью-Гэмпшир — крошечный городок, примостившийся высоко на холмах государственных лесных угодий Блэк-Маунтин.

Ввиду крошечного размера поселения и его непрерывно сокращающегося населения, больница здесь также крошечная. Честно говоря, это чудо, что здесь вообще есть больница. По идее здесь должны бы быть только пункт неотложной помощи или пресловутый кабинет терапевта, но, похоже, сегодня госпожа удача улыбается мне и моему искалеченному члену. Я обращусь к хорошему врачу, и они смогут исправить эту ужасную генитальную несправедливость.

Как только Пакс припарковывается, Рэн помогает мне вылезти из машины.

Пакс стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, лицо искажено гримасой боли. В этом вся штука травмы члена — все мужчины сочувствуют и стонут в агонии, когда происходит что-то подобное, потому что так легко представить, что это твое барахло покалечено. Один парень в футбольной команде случайно получает удар по яйцам, и вся команда, бл*дь, это чувствует.

Мне приходит в голову, что я ковыляю через парковку в одних трусах, прижимая к промежности кухонное полотенце — очень недостойно, совершенно лишено приличий — но приличия сейчас меня волнуют меньше всего.

Проходим через раздвижные двери.

Через зияющее пространство линолеума.

Обходя полосу препятствий из шатких, разномастных деревянных стульев, которые составляют зал ожидания.

И вот мы трое стоим перед широко раскрытыми глазами медсестры, на которую это не произвело никакого впечатления. Маленький пластиковый бейдж, приколотый к ее бледно-голубой форме, показывает, что ее зовут Тара.

Она выгибает бровь, глядя на Рэна. Они всегда так делают — предполагают, что именно он отвечает за нашу разнобойную, причудливую компанию.

По сути, они не ошибаются. Просто не совсем правы. Ее взгляд падает на скомканное окровавленное полотенце, которое я все еще прижимаю к ране.

— Нет! Никакого пылесоса! Какого черта, леди! — Если мой голос звучит немного возмущенно, то это потому, что так оно и есть. Эта ситуация уже достаточно унизительная. А теперь женщина среднего возраста думает, что я какой-то ненормальный, который сует свой член в электрические приборы? Черт возьми, кто-нибудь, пристрелите меня сейчас же.