Шепчущий череп

Двери спален закрыты. Разумеется, на радиаторе батареи сохло небрежно брошенное на него банное полотенце Джорджа. Из открытого окна доносилось птичье пение, очень громкое и красивое.

Локвуд остановился возле запретной двери, сунул руки в карманы брюк.

– Пришли, – сказал он. – Я когда-то водил вас обоих на экскурсию по дому, но… она не была полной, верно? Я думаю, вам всегда было интересно, что же там, за этой дверью.

Мы уставились на закрытую запретную дверь так, словно и ее видели впервые.

– Да, конечно… – начала я, – но только если ты…

– Просто поверни ручку и войди, – кивнул Локвуд.

– А разве на этой двери нет потайного замка? – разочарованно спросил Джордж. – Я всегда думал, что здесь имеется какое-то хитроумное приспособление – толкнешь дверь, а оттуда в тебя стрела из арбалета. Или какая-нибудь гильотина – клац-клац… Нет? Это я все себе придумал?

– Боюсь, что придумал. На двери ничего нет, никаких клац-клац. Я просто всегда верил вам.

Мы продолжали смотреть на дверь.

– Да, но, Локвуд, – сказала я, – эти твои рассуждения о секретах и тайнах – на них же можно взглянуть и с другой стороны. Ну что из того, что нам с Джорджем любопытно знать, что за этой дверью? Если тебе это причинит неприятности или неудобства, то и не надо ничего показывать.

Мы переживем.

Локвуд улыбнулся – лучезарно, как раньше.

– Знаешь, об этом я тоже думал и не спешил вести вас сюда, но когда череп начал нашептывать тебе кое-что об этой комнате, понял, что время пришло. Так что милости прошу.

Череп, конечно, был лжецом и болтуном, но временами говорил и правду тоже. Например, рассказал, где нам искать бумаги Бикерстафа – хотя «забыл» при этом упомянуть о поджидавшем нас рядом с ними призраке.

На кладбище Кенсал Грин он помог мне найти вход в катакомбы – хотя потом с восторгом наблюдал за тем, как я едва не умерла. Проще говоря, правда, которую сообщал череп, всегда была опасной. А об этой комнате он тоже сказал мне правду.

Локвуд толкнул дверь, и мы увидели, что она изнутри густо обшита аккуратно прибитыми к дереву железными полосами. Эта железная сетка блокировала парапсихологическое излучение, которое сейчас, когда дверь была открыта, потоком хлынуло на нас изнутри.

Напротив двери было окно, задернутое плотными, не пропускающими солнечный свет шторами, отчего в комнате царил полумрак.

Воздух был тяжелым, спертым, густо пропитанным запахом лаванды.

Вначале мы с Джорджем почти ничего не могли рассмотреть в полумраке, но вскоре наши глаза привыкли к темноте, и мы увидели свисающие со стен серебряные амулеты.

Затем мы присмотрелись внимательнее, и мне показалось, что пол неожиданно покачнулся у меня под ногами словно палуба. Джордж закашлялся. Я схватила его за руку.

Локвуд молча наблюдал, стоя чуть позади нас.