Может, когда я проснусь завтра, все это окажется лишь сном, потому что, если это реальность, понятия не имею, что с ней делать.
Утро начинается снова с полета в ванную, но так как желудок пустой, приходится просто отдышаться и сплюнуть накопившуюся слюну. Испарина покрывает тело, озноб стучит по зубам и костям. Может, это лихорадка? Может, кишечный грипп?
Звук хлопка входной двери заставляет подпрыгнуть на месте, и уже через секунду Мила врывается в ванную, как ураган, с прозрачным пакетом в руках.
– Привет, – она пытается выдавить улыбку, но, видимо, выгляжу я слишком стремно. – Кажется, я вовремя, – она протягивает мне две прямоугольные розовые коробочки.
– Я же пила таблетки, – первая обретаю голос, повторяя фразу, которая без остановки крутится в мыслях.
– Даже они не дают защиту в сто процентов, – говорит Мила и хватает смартфон. – Прием антибиотиков, алкоголь и пропуск более чем на двенадцать часов снижают действенность противозачаточных таблеток, – зачитывает она.
Грешна по всем пунктам. В прошлом месяце я пила лекарства, когда Мила заболела, думала, что тоже могу заразиться. С приемом чудо-таблеток в одно и тоже время тоже выходил прокол. Марк долго настаивал, но я только пару месяцев назад сходила к врачу, чтобы получить рецепт, и все еще не могла ввести эту привычку в свою рутину, часто забывая принимать их вовремя. Ну и алкоголь иногда присутствовал в тех или иных ситуациях.
– Ник, ты же не собираешься?..
Подскакиваю с места, прижимая ладони к животу в непроизвольном защитном жесте.
– Нет. Ты что? Я… Нет! Просто я… – не могу построить связное предложение.
Мила тут же оказывается рядом, обнимая меня за плечи.
– Тише-тише. Я просто… Никусь, все хорошо будет, слышишь? Успокойся. Садись.
Мы снова садимся за стол, хватая чашки, будто они якоря, которые не дадут нам сорваться в пропасть. Я не смогу избавиться от ребенка. Просто никогда себя не прощу за это, но и что мне делать с ним, не знаю… Почему все так сложно? Универ, работа, дальнейшая жизнь… Куда я с малышом на руках?
– Ты скажешь Марку? – тихо спрашивает подруга, боязливо выглядывая из-за чашки с кофе.
Опускаю взгляд, чувствуя, как меня швыряет на две недели назад в гостиничный номер на другом конце города.
– Ника. Картофелина, блин, ты меня слышишь? – голос Милы, словно из-за толщи воды, а ее образ размыт. – Наумова, твою мать! Я вызываю скорую.
– Не надо, – хрипло прошу. – Воды. Дай воды, пожалуйста, – отодвигаю чай, чувствуя, как меня мутит от запаха когда-то любимой мяты.
Сделав пару спасительных глотков и вернув способность мыслить, стыдливо гляжу на подругу.
– Я не знаю, кому говорить, – грудь пронзает боль.
– В смысле? О чем ты?.. Ох, черт! – Мила прижимает ладонь к губам.
