Она никогда не расскажет не только этой замечательной девушке Алисе, но и никому на свете, как устроилась волонтером в ту больницу, где лежал Золотарёв, как, заплатив медсестре, попала в его реанимационную палату и они встретились последний раз, и как сделала оттиск его большого пальца и увидела понимание и одобрение в его взгляде, и как попрощалась с ним…
Не расскажет, что давно уже по звуку, на слух, подобрала код к небольшому сейфу, встроенному в шкаф-купе в прихожей – ведь не один раз слышала, как пищали, каждая своим тоном, цифры при наборе, когда его открывал Голд. И как вскрыла сейф, добыв отпечаток его пальца и сделав с него латексный оттиск. Не расскажет, что обнаружила в том сейфе пачки денег в долларах и евро на довольно приличную сумму и два каких-то деловых договора, в которые даже не стала вчитываться-разбираться. А еще подлинные шотландские паспорта с фотографиями ее и Золотарёва, но с совершенно другими именами, фамилиями и данными.
Она никому не расскажет, что испытала и почувствовала, когда узнала, что Голд выздоровел, преодолев ковид, и вернулся домой. И про его последний звонок на тот самый «конспиративный» телефон, на который он звонил последнее время, сообщая о своем приезде, чтобы она вызвала Василия для проверки квартиры. И о его словах, сказанных ей:
– Ты одна была достойным противником за всю мою жизнь. Единственная, кого я уважал по-настоящему. Никогда не плакала при мне, никогда не показывала своей слабости и никогда ничего не просила, и единственное, чего хотела от меня, чтобы я тебя отпустил.
Помолчал. Жанна слышала его тяжелое, чуть сипловатое дыхание в трубке.
– Ну вот я тебя и отпускаю. Живи спокойно, ребенка воспитай хорошим. – Опять сделал паузу и добавил: – Тоскана не лучший выбор. Подбери что-нибудь в горах с видом на море, и лучше в Швейцарии.
– Вы знали? – Жанна даже не испугалась, а почувствовала неожиданно, будто освободилась от какого-то груза.
– Про твой секретный счет? – уточнил Золотарёв, усмехнувшись. – Конечно, знал.
– Я не воровала, просто научилась хорошо управляться с тратами.
– Да я в курсе. Если бы украла, мне не с кем было бы сейчас разговаривать. И совсем некого было бы уважать. – Он снова помолчал, видимо, долго говорить пока еще ему было трудно. – Не пугайся, вскрыть сейф было правильным решением, я уже уходил. – И спросил неожиданно: – И что решила делать с тем, что нашла?
– Что я могу решить? – удивилась Жанна. – Вы выжили, идете на поправку. Все как лежало, так и лежит в сейфе. Скажите, как его вам передать и когда.
– Хм, – усмехнулся Голд, – всегда такая была, не крысятничала ни в чем. Знаю, что даже побрякушки, которые я дарил, не продала ни одной, поскольку считала их не своими. Шмотье продавала, а брюлики нет.
Он подышал тяжело.
