Но его рука такая настоящая, и голос… Но Тина уже не знает, что настоящее, а что нет, и возможно, шаги на лестнице ненастоящие, или она сама.

Этот голос Тина помнит, он тягучий, как первый мед, но его обладательница тверда, как самый прочный сплав.

Свет режет ей глаза, и в комнате много людей. И генерал Бережной, и подполковник Реутов – боже мой, какой красавец, невероятно! И Василиса, рядом с которой двое парней, и еще какой-то мужчина, она не знает, почему они все сюда пришли, но сейчас она их уберет, сотрет – и они с отцом снова останутся одни, им пора поговорить.

– Вы все ненастоящие. – Тина раскачивается в такт песни, которую она слышала в Юкатане. Слов она не знает, но песню помнит, она древняя, как сам Юкатан. – Вы должны уйти, здесь нельзя никому быть. Это нельзя помнить, этот дом не должен помнить вас, а я не хочу вас видеть. Вы все остались в той, другой жизни. А может, я ее придумала, а вас и не было…

Тина закрыла глаза, погружаясь во тьму, но кто-то тряс ее за плечи, и Тина закричала:

– Нет, нет, не трогайте меня! Не надо делать мне больно! И маме тоже! Не надо! Папа! Папа, папочка!

– Я здесь, принцесса. – Знакомые руки обнимают ее. – Я всегда буду с тобой.

Тина сжимается, пытаясь отсечь то, что не нужно помнить, но уже не получается. Некоторые двери проще открыть, чем закрыть. И музыка гремит, аккорды рояля сплетаются с рыданиями скрипки, и больше нет ничего в этой пустоте, и не нужен уже никто, потому что стены рухнули.

Этот голос она не могла придумать.

Тина открывает глаза. Рядом с ней стоит Василиса.

Реальность навалилась на Тину, и музыка умолкла.

Рядом с Василисой стоял ее отец.

Отец пошатнулся и сел в кресло, стоящее у кровати.

Никто не шелохнулся.

– А теперь по порядку. – Бережной сердито оглядел собравшихся. – Сейчас будет всем сестрам по серьгам, и помоги вам, боже. Итак. Инна, как вы здесь оказались?

Инна упрямо тряхнула головой, собираясь, видимо, сказать Бережному нечто колкое, но Реутов сжал ее ладонь.

– Инка, хватит валять дурака, колись.

Шатохина фыркнула и посмотрела на генерала.

– Генка отследил сигнал телефона Тины. Кто мог знать, что Василиса его сцапала.

– Ты об этом доме знала?

– Знала. – Инна состроила глумливую гримаску. – И вы бы знали, если бы шли по тому же следу, что и я. А я искала старуху-экономку, потому что она могла видеть, кто совершил убийство этого типа, Тобольцева, – а значит, этот человек мог быть тем, кто напал на Дэна. Пару дней двое моих людей наблюдали за домом, но ничего подозрительного не видели, дом был пуст.

– А он, как видишь, пуст не был. – Бережной был очень сердит. – И что бы ты сделала, если бы – теоретически – нашла этого человека?

Инна тонко улыбнулась, но глаза ее вдруг посветлели и стали абсолютно кошачьи – хищные, внимательные и безжалостные.