погугли, полиглот!
К тому моменту, когда Катя вернулась из ванной, завернутая в полотенце, господин Коробейников сидел, прислонившись к изголовью кровати голой спиной. И совершенно круглым взглядом смотрел в смартфон.
- Просветился? - Катя поддернула с независимым видом полотенце на груди и села с ровной спиной на край постели.
Кир отложил телефон и медленно кивнул. Выражение его глаз не поддавалось расшифровке. И Катю это вдруг заставило нервничать. Чего он там нагуглил, полиглот лопоухий?!
- Я передумала! - тут же поспешила она уведомить. - И вообще, мне домой надо!
- Катя... - мягким гипнотическим голосом заговорил он. И вдруг оказался рядом. - Чего ты боишься?
Длинные пальцы заскользи по девичьему плечу, находя и размазывая остатки влаги.
- Ничего, - ответила торопливо и отчего-то сипло.
- Ты стесняешься, что ли?
- Нет! - с вызовом. И тут же шепотом: - Да...
И это правда. Откуда-то взялась вдруг и затопила все ее существо стыдливость, абсолютно невинно-девичья какая-то. А ведь это Катя провоцировала. Она дразнила. И теперь вдруг чувствовала себя... невинной и очень стыдливой. Господи, да откуда эти капризы психики?!
Катерина относилась к сексу как к чему-то простому и естественному. Возможно, с подачи матери, которая всегда все объясняла и ничего не скрывала. Невинности Катя лишись в двадцать, с тем, кого сама выбрала, и в той позе, которую сама выбрала. В коленно-локтевой с хорошим мальчиком-сокурсником из приличной семьи. Потом они еще год были вместе. А потом еще был в интернатуре коллега анестезиолог, старший ее на десять лет, опытный и умелый. И она уже подумывала присмотреть себе кого-то из коллег в госпитале. Да не сложилось.
Оральный секс и мануальные практики в активе тоже были. Потому что клиторальный оргазм - самый физиологичный, потому что у тебя мама - гинеколог и сама ты врач. И все эти нюансы ты прекрасно понимаешь. Но теперь Катя не понимала одного - откуда эта почти паническая стыдливость? И желание одеться и убежать? Или - поддаться уговорам коварного соблазнителя.
Катя впервые почувствовала себя соблазняемой. И это вдруг оказалось головокружительным. И это и пугало, и возбуждало. И еще она и сама не понимала, чего от себя ждать.
А соблазнитель соблазнял. Не трогал полотенце, только плечи и шею - пальцами. И горячо дышал на ухо. И туда же тягуче мурлыкал тяжелым низким шепотом.
- Не бойся. Падать - не страшно. Я поймаю. Падай.
Шептал, касался, обвивал, обволакивал коконом уговоров. У нее кружилась голова.
- Падай, - шептал он. - Я с тобой. Не бойся. Падай...
Но первым упало полотенце.
