Околачивающиеся тут же тролли не менее горячо поддакивали, что «без этого паскудного гхыра действительно скучно». Польщенный гном кончиком бороды смахивал слезы умиления, но держался твердо. Всё-таки дом обжитой, жена, ребенок, постоянные клиенты…
Как раз перед моим появлением последние капли грога разошлись по кружкам, пришлось ждать, пока не закипит вино на очередную порцию.
— Погоди, Карст, так это что — ты троллям в ущелье проходу не давал?! А как же…
Я жестами изобразила описанного Вересом гиганта с еще более внушительной секирой. Гном смущенно потупился.
— Ну, было пару раз… по молодости… а молва и раздула! Да и вообще, видела бы ты тех троллей — мелюзга, тьфу, стыдно вспомнить… а вот наша бабка Шалиска — это да, настоящая героиня! Не поверите — боевым магом оказалась, да каким! Ксандр к ней в ученики проситься должен!
Ему действительно не поверили, ответив на это заявление скептическими смешками и свистом.
— Предками клянусь! — горячо заверил Карст. У гномов сие считалось самой великой и нерушимой клятвой, так что воины уважительно притихли. — Собственными глазами видел, как она махнула на орка клюкой, и тот упал замертво!
Гном сделал паузу, помешивая горячительное варево и заодно давая собеседникам переварить услышанное, после чего со вздохом добавил:
— Правда, потом я разглядел, что из спины у него торчит меч и две стрелы…
Пламя с присвистом зарылось в угли, напуганное громовым хохотом. Храйк ловко крутанул лютню за гриф, укладывая на колени, и заунывно затянул, без ладу брякая по струнам:
— Эй, вы мне сейчас вообще костер задуете! — забранился гном, пытаясь полами кольчуги прикрыть вконец зашуганный огонь под котелком.
Лично я Шалиску на поле боя не видела и даже следов ее не чуяла; сдается мне, что гном приплел оную просто для веселья. Хотя с нее станется…
— Храйк, помнишь песню, которую ты пел в корчме перед моим уходом? Неужели ты уже тогда догадывался, чем всё это закончится?
— Все барды немножко пророки, — подмигнул мне полуэльф. — Нет, не знал, конечно. Но мне захотелось сложить и спеть эту балладу именно так и тогда, а музы, как и вещие сны, ниспосылаются нам свыше — откуда им, разумеется, виднее.
Между троллями, а то и между их ногами прошмыгнула перепачканная сажей Вирра. С радостным писком вскарабкалась по мне, как белка по елке, и повисла на макушке, тьфу, шее.
— Ой, Шелена! А я за тебя так волновалась, так волновалась!
— Я за себя тоже. — Я привычно придержала малявку левой рукой, правой принимая долгожданную кружку. — Ну и за тебя немножко.
Полуэльфка заливисто рассмеялась, мне аж ухо заложило.
