Цинна, как и несколько дней назад, вопреки моим возражениям, сделал мне лёгкий макияж: покрыл губы блеском, придал коже ровный тон и закончил розовыми румянами. Все это время он бормотал, что я излишне бледная… Но о своём образе я думала не долго, поскольку мой разум заняли вопросы ведущего, а он интересовался, как складывалась моя жизнь в дистрикте Игры и как я чувствовала себя на Жатве. Утаив долю правды, я описала, насколько хороша была моя жизнь в дистрикте, и как я радовалась, когда в День Жатвы назвали моё имя. Мне нельзя было проронить ни единого лишнего слова, иначе это плохо могло отразиться на моей семье, по крайне мере мне так казалось.

Также я добавила пару комплиментов в пользу города, отчего зал ожил и раздался гул аплодисментов.

- И напоследок, очаровательная Прим, скажи нам, что тебе подарила эта уникальная возможность, попасть на Семьдесят Четвертые Голодные Игры?

- Наверное, это настоящий шанс проявить себя. Доказать, что я что-то могу. Надеюсь, моя семья будет гордиться мной, - сквозь фальшивую улыбку на лице сказала я, в то время как на душе скребли кошки.

- Я уверен, тобой гордятся уже не только твои родные, но и все мы! Поаплодируйте, с нами была Примроуз Эвердин!

Зал вновь взорвался аплодисментами, в то время как я помахала всем рукой и, улыбнувшись напоследок, удалилась со сцены.

Эффи и Хеймитч, похвалив меня, остались наблюдать за выступлением Пита. Я же, сославшись на головную боль, попросила одного из служащих проводить меня на мой этаж.

Когда лифт раскрыл двери, я со всех ног бросилась в свою комнату, по пути снеся пару ваз с цветами. Захлопнув за собой дверь, я скинула с себя одежду и сразу же направилась в душ.

Там, под горячей водой и мягкой лимонной пеной, я начала приходить в себя. Эта сказка из красивых платьев, вкусной еды и тёплых улыбок подошла к своему логическому завершению. Все это стало историей. Реальность настигла меня, как внезапный ливень. Было холодно, страшно и больно. От неизвестности, ужаса происходящего на прошлых Играх, боязни смерти… Водоворот эмоций захватил меня, как цунами, захлестнув с головой.

Слезы бесконтрольно лились из глаз, но только сейчас я могла позволить себе эту слабость, пока я была одна. Эта была последняя ночь без камер на каждом шагу.

Это, можно сказать, вообще могла быть моей последней ночью в жизни… Обычно после старта Игр в первый же день погибает от пятидесяти до семидесяти процентов всех трибутов. То есть завтра переживут не более двенадцати человек. Думаю, будет лишним сказать, что мои шансы ничтожно малы.

Выйдя из душа, я закуталась в большой мягкий махровый халат и залезла под одеяло. Спать не хотелось, глупо было быстрее приближать свой конец, так что я решила провести время за бесполезным просмотром телевизора.