— Милая, как я соскучилась!
Она бросается мне на шею и, сдавив грудную клетку до хруста, покрывает быстрыми поцелуями щёки. Щедро разукрасив их мазками «Руж Коко», отстраняется и озабоченно хмурит тёмные брови.
— Ты похудела, Славик. Ножки и ручки как веточки. Так и знала, что тебя нельзя оставлять одну, ты совершенно не следишь за питанием.
— Я тоже по тебе соскучилась, мам, — улыбаюсь и приветливо машу рукой выглядывающему из-за её плеча Колину. — Hi, Colin, nice to see you again.
Колину Леджеру под пятьдесят, он высокий и симпатичный и, к счастью, не принадлежит к тем тридцати восьми процентам белого населения США, страдающих ожирением.
— По случаю твоего приезда Колясик забронировал стол в «Даниэле», — весело щебечет мама, когда мы подходим к сверкающему чёрному седану с мордой хищника на колёсных дисках. Колин услужливо распахивает для нас дверь, и мы вдвоём ныряем на упругое кожаное сиденье.
— Это ресторан высокой кухни, — добавляет шёпотом мама, словно доверяет мне самый большой секрет, — очень дорогой.
Пока Колин занимает водительское кресло, я растерянно оглядываю свой вид: кожаная косуха, купленная пару лет назад в Испании, вылинявшие джинсовые шорты, армейские ботинки на шнуровке, собранные в конский хвост волосы и ноль макияжа. Мой любимый стиль, но для похода в ресторан он совершенно не подходит.
— Может быть, я хотя бы переоденусь и приму душ? — жалобно округляю глаза и с надеждой смотрю на маму.
"— Милая, к сожалению, на это совсем нет времени. Твой рейс задержался на два с половиной часа, а Колин уже подтвердил Гасу встречу.
Гас — единственный и обожаемый сын Колина. Ни один разговор с мамой по скайпу не обходился без дифирамбов этому парню. Примерный сын, с отличием окончил Гарвардскую школу бизнеса, вежливый и обаятельный, принял на себя руководство фирмой, когда в прошлом году врачи диагностировали у Колина болезнь Лайма.





