И она городская сумасшедшая, которая любит таскать меня за щеки. А ещё она ставила мне уколы с витаминами. В детстве.
- Что бы она меня пытала? - Кладу вилку и плетусь к щедро укомплектованному дивану, подтянув свои спортивные штаны.
Мне внезапно плевать на то, как я выгляжу. Какая разница, как я выгляжу?
- Тогда рассказывай сама, - осторожно просит мама.
Садится на край дивана, заботливо подтыкая под мой бок тёплое одеяло.
Кусаю его, отвернувшись к стенке, и скулю в подушку.
Вот в чём дело!
- Евгения… - ахает она в панике. - Прелесть наша…
Плачу.
В голос.
Мне плохо уже три дня. Именно столько от этого кретина нет вестей! Скинул бы смс: “жив, здоров, бухаю”. Я бы спокойно себе страдала дальше! По нему. По идиоту.
Знаю, что он не бухает и не чудит. Просто знаю. И не отвечает. Ни на звонки, ни на смс.
Нет, то, что он жив, я и так знаю.
Славик заезжал за ноутбуком и рюкзаком на следующий день, а потом... отчалил в Москву.
- Мммм… - мычу в одеяло.
Это нормально? Он прислал за своими вещами Славика. Пусть забирает! Мне всё равно...
- Господь вседержитель! - в панике восклицает мама.
Рыдаю.
“Ниченезнаю” - единственный ответ моего бывшего лучшего друга.
- Что тут творится? - Изумленный голос папы. - Умер кто?
- Да вот… - взволнованно над моей головой.
Позволяю им делать выводы, продолжая рыдать.
Вчера меня никто не забрал из ""Кислоты"". Он и забирал-то один раз. А я привыкла.
Так хочу его увидеть...
Так хочу его почувствовать. Тело. Его запах. Его руки. Губы. Его голос. Его шуточки и наглёжь. Так хочу его сюда...
Я волнуюсь. Так волнуюсь. Славик сказал: ""НЕ КИПИШУЙ"".
Пошли они оба!
- Евгения! Ты чего ревешь? Кудряшки раскрутятся!
При звуках слова «кудряш-ки» накрывает ещё сильнее. Начинаю поскуливать.
Перед глазами побитое отрешенное лицо моего любимого кретина.
Дурак, идиот!
Где ты?
Не хочу возвращаться в квартиру. В комнату где все пропахло Немцевым. Без его вещей там голяк. Будто забрали все самое важное.
- Так! - строго говорит папа. - Я достаю клюквенку!
Ого!
Выныриваю из под одеяла и вытираю свой хлюпающий нос.
- Теббе нельззя! - строго выкрикиваю ему вслед.
- Зато тебе можно и нужно. А я понюхаю. - Шуршит он тапками. - Лучше валерьянки средство!
Смотрю на маму.
Она прижимаете к груди руки, как мученица.
А в глазах ужас.
Ну, что?
Я тоже умею плакать!
Мама крестится.
Смеюсь сквозь слёзы.
Никогда не плакала из-за мужиков. Даже в детском саду! Они меня никогда за косички не дергали, это я им горшок на голову надевала.
И Максу бы сейчас что-нибудь надела.
Поднимаюсь с дивана и иду за стол.
Папочка наливает в графинчик красную штуку, а мама хлопочет рядом.
- Вот так роди дочь… - приговаривает он.
- Я рожала, не ты… - деловито поправляет она.
Снова смеюсь, а потом неожиданно выдаю:
- Я вас люблю…
Оба замирают и смотрят так, будто я сошла с ума.
