То ли боли, то ли чего-то другого. Так срабатывала память прошлого владельца. Щелчок. И я понял, кто передо мной. "Вам спасибо, что приняли меня, и помогли тогда." Это он говорил. Тогда, в другом моменте, в другой жизни. Точнее, в другой сцене моего существования. Но это было. Уже было.

И тут же всплыли чувства парня, который занимал это тело до меня. Он тогда прощался. Не со мной. С ним. С тем, кем я стал — по ошибке или по замыслу.

Сергей не повёл и бровью, увидев меня. Будто знал, что я приду в себя. Хотя в прошлый раз прощался — не со мной. Может, просто поверил Якову. Вспомнился разговор охранников — тогда один из них сказал, что Яков уверен: всё будет в порядке.

Я был уверен: через час весь дом узнает, что я очнулся. Что Яков со мной уже говорит.

Он сделал шаг вперёд, вытянул руку — и я увидел чёрный плотный конверт с официальной печатью.

Я заметил, как у него чуть дрогнуло лицо — впервые. Он посмотрел сначала на меня, потом на Якова, потом снова на конверт.

— Господин Яков... ваше благородие... — сказал он, немного замявшись. — Тут письмо. Только для главы рода... или его заместителя.

Он явно не знал, кому именно его вручать. Я только очнулся — формально глава. Но Яков стоял рядом — как заместитель, и, похоже, куда более функциональный. Сергей не решался пойти дальше.

Яков, не растерялся. Спокойно шагнул вперёд, взял письмо и коротко сказал:

— Спасибо, Сергей. Можешь идти. Мы разберёмся.

Он кивнул, развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Яков подошёл, закрыл её полностью и лишь тогда снова посмотрел на меня.

Я перевёл взгляд на конверт. Он был чёрный, плотный, с серебряной печатью и... с тонкими струнами Эхо, проходящими по краю. Они были слабыми, но настоящими. Не маг-носитель, конечно, но и не простая бумажка. Четвёртый ранг, не меньше. Что за хрень может быть внутри?

— Это что за конверт, Яков? — спросил я, как и полагается человеку, который стал вундеркиндом не от скуки, а от желания всё знать.

Он повернулся, и я сразу заметил: лицо изменилось. Когда он смотрел на Сергея, это был тот самый добрый дворецкий — мягкий, вежливый, почти тёплый. А сейчас — снова тот, кто разговаривал со мной всё это время. Сосредоточенный, собранный, с тем самым взглядом смотрел на меня как не на господина — как на задачу, которую нужно решить. Актёр, собака такая, снова переобулся в полёте.

— Вы заметили уровень конверта? — вдруг спросил Яков.

— Четвёртый, — ответил я. — Это точно не просто бумага. В ней что-то большее — будто письмо знает, кто его тронул.

Яков кивнул, удовлетворённо.

— Ну раз вы уже заметили, — Яков кивнул с лёгкой, почти одобрительной улыбкой, — давайте поясню.

Он чуть выпрямился и поднял конверт повыше, чтобы серебряная печать поймала свет.

— У каждого предмета есть свой ранг.