Наверное, она медсестра, а сам Григорий находится в больнице? Неужели заболел? Что с ним случилось?
Я привычно начинаю тревожиться за человека, которого до сих пор мысленно зову «папой».
Память не удаётся так быстро вытравить из себя. Как бы я ни старалась, но не могу быстро и резко обрубить концы.
Григорий смог отвернуться и отказаться от меня.
Однако я глупо ждала, что он хотя бы поинтересуется, не обижает ли меня мужчина, перекупивший его долги.
Но «папа» не спросил ничего. Всем плевать на мои чувства. Всем.
Я совершенно одна и придётся выбираться самой.
План появился в моей голове спонтанно. Кое-какие детали вырисовались сразу же, но окончательно я всё продумала, находясь в квартире, снятой Рустамом.
Я проигнорировала это сообщение и, вероятно, кучу звонков, поставив телефон на беззвучный режим.
У меня и так светлая кожа, немного пудры на тон светлее и серых матовых теней под глаза…
Из зеркала на меня смотрела измученная, бледнокожая девушка. Подготовив всё необходимое, я легла на диван и укрылась одеялом.
Осталось только надеяться, что Рустам появится.
Ждать пришлось довольно долго. Я на самом деле задремала, дожидаясь появления Рустама.
Просыпаюсь от звука шагов, громкого хлопка дверью.
Сажусь на диване, подтянув одеяло к груди. Анваров обводит пристальным взглядом квартиру, отпустив кивком охранника.
— Всё в порядке. Можешь идти. Дальше я сам.
Дверь захлопывается до щелчка. Я тру глаза, прогоняя остатки сна.
— Ты не отвечала на мои звонки!
Голос Рустама полыхает недовольством. Ещё бы…
Его ручная игрушка проигнорировала его сообщения и несколько звонков. Представляю, как он зол!
— Я уснула. Мне было плохо, и я уснула.
Мужчина обводит взглядом моё лицо и фигуру, задерживаясь взглядом на грелке, лежащей на низком столике, который я вплотную придвинула к столу.
— Говорила же, что у меня скоро будут месячные. Они начались, — вру и отвожу взгляд, как будто краснею.
Рустам подходит вплотную ко мне, соприкасаясь своими коленями к моим ногам.
Что, если он захочет проверить мои слова?
— Могу показать верёвочку от тампона! — говорю с раздражением.
— Я думал, что девственницы не пользуются тампонами.
— Странно, что ты вообще думал о таких вещах. Но я буду рада тебя просветить. Девственницы пользуются тампонами. Небольшого размера. По совету гинеколога я…
— Достаточно. И как… самочувствие?
— Слабость. Тошнота. Хочется сладкого и спать. Извини, но я не в состоянии сейчас…
— У тебя есть и другие возможности удовлетворить мои аппетиты.
Чёрт. О таком я не подумала!
Смотрю на него с удивлением и одновременно ненавистью. Как можно быть таким циничным и бездушным?!
Нет ни капли сострадания.
Я лишь изображаю немощность. Может быть, плохо стараюсь?!
Внезапно Рустам смеётся.
